Светлана Пантелеева (Евсеева)

В самом сердце Курской области затерялись три деревни, словно выпавшие из привычного для нас мира. Ольшанка, Иванчиково, Полячково — названия обычные, ничем не примечательные. Но стоит чуть глубже копнуть, и открывается удивительная картина: здесь доживают свой век люди, для которых паспорт, пенсия и даже электрическая лампочка — что-то чуждое, ненужное.  Местные называют их староверами, хотя это не совсем верно. Крестятся они тремя перстами, церковь признают, но в храмы не ходят — молятся дома, в тишине, перед потемневшими от времени иконами. Живут словно в параллельной реальности: при свечах и керосиновых лампах, с огородом вместо магазина, с верой вместо социальных гарантий. Почему? Что заставило этих людей отказаться от всего, что кажется нам таким естественным? И главное — как вообще можно так жить в XXI веке? Сёстры, которые вернулись в никуда Марфе Соколовой восемьдесят девять, её младшей сестре Ульяне — восемьдесят шесть. Обе незамужние. Обе — с судьбой, изломанной ещё в юност

Летом 1960 года в Заполярье бригада геодезистов предприятия № 8 заканчивала сезон. Работа была адской. Требовалось закопать в вечную мерзлоту грунтовые реперы. Евгений Кондрашук, выпускник Новосибирского топографического техникума, за лето установил более сорока центров. Сначала помогал чудо-агрегат «парооттаиватель» на гусеницах. С ним закопали 30 штук. Но потом технику передали в другую экспедицию, и дальше пять парней долбили промерзшую землю вручную. Глубина котлованов составляла более двух метров. Метод Кондрашука был тяжёл, но эффективен. В яме жгли костер, земля оттаивала на пару сантиметров, ее выкапывали, и снова разводили огонь. В тот день рабочие начали копать на небольшой солнечной лужайке. Сразу заметили, что верхний слой земли уже кто-то ворошил. Бригадир Кондрашук отмахнулся. Он знал, что до самой Якутии шла тундра без деревень. Но когда он вернулся на точку через несколько часов, костер не горел. Он уже готов был разразиться руганью, но заметил, что парни стоят над ямой