Светлана Пантелеева (Евсеева)

Анекдот для настройки оптики: Приезжает американский фермер в российский колхоз. Идет по саду, видит — наш мужик ест яблоко, а из яблока червяк выглядывает. Американец морщится: — О боже! У нас в штатах такое яблоко сразу бы сожгли, а сад залили пестицидами. Это же антисанитария! Наш мужик спокойно дожевывает: — Это у вас антисанитария, если даже червяк ваши яблоки жрать брезгует. А у нас — знак качества. Натурпродукт! Есть у меня приятель — Дейв. Абсолютно земной мужик, живет в маленьком городке в Канзасе, держит небольшую мастерскую по ремонту сельхозтехники. Никаких понтов, никаких стартапов. Человек, который привык работать руками и верить только тому, что можно потрогать. В прошлом году он наконец-то добрался до меня в гости на Урал. Друзья в его Канзасе пугали: «Куда ты летишь? Там же всё серое, голодное и злое!». А он только отмахивался. Ему хотелось увидеть жизнь не по телевизору, а своими глазами. И вот, повел я его в наш обычный «Перекресток» у дома. Не на экскурсию, а прос

В секретных архивах вермахта, которые пылились под грифом «Секретно», лежала одна странная бумага. Приказ №47. Сухой немецкий язык, педантичные формулировки. Но суть его заставляла волосы шевелиться на затылке. Командование 17-й армии обещало тысячу рейхсмарок и внеочередной отпуск любому, кто принесет голову одной женщины. Не генерала, не важного стратега. Женщины. В документе она значилась как «Шварцефрау» — Черная женщина. Это был единственный случай за всю Вторую мировую, когда за устранение женщины-бойца назначили персональную награду. Немцы её боялись до икоты. Офицер Курт Майер писал в дневнике незадолго до плена: «Я видел её в бою. Это не женщина. Это сама смерть в юбке». Хотя тут немец ошибался. Евдокия Завалий юбок на фронте не носила. Она носила черный морской бушлат, который стал последним, что видели сотни вражеских солдат. Характер у Дуси ковался не из стали, а из чего-то покрепче. 1936 год, село Новопавловка. В округе орудует банда. Взрослые мужики прячутся по погребам,