павел фомин

Москва. 28 декабря 2025 года. Кольцевая линия метро гудела, как гигантский улей, уставший от собственной вибрации. Вагон дергался в конвульсиях торможения, свет моргал, выхватывая из полумрака серые лица пассажиров. Люди сидели, уткнувшись в экраны смартфонов, словно подключенные к аппаратам искусственного жизнеобеспечения. В воздухе висел запах мокрой шерсти, реагентов и подавленной тревоги. Артем потер виски. В свои тридцать два он чувствовал себя на пятьдесят. Лента новостей, которую он лениво прокручивал, была похожа на сводку из сумасшедшего дома: очередные угрозы, скандалы звезд, реклама курсов “как стать счастливым за три дня” и бесконечные, тягучие, липкие страхи, которые медиа вливали в уши населению. Казалось, мир замерз, застыл в ледяной глыбе безысходности, и весны не будет никогда. — Простите, вы не подскажете, это уже “Парк Культуры” или мы проехали временную петлю? Голос прозвучал не громко, но удивительно чисто, разрезав гул вагона, как смычок скрипки разрезает тишину.

Москва. 28 декабря 2025 года. Кольцевая линия метро гудела, как гигантский улей, уставший от собственной вибрации. Вагон дергался в конвульсиях торможения, свет моргал, выхватывая из полумрака серые лица пассажиров. Люди сидели, уткнувшись в экраны смартфонов, словно подключенные к аппаратам искусственного жизнеобеспечения. В воздухе висел запах мокрой шерсти, реагентов и подавленной тревоги. Артем потер виски. В свои тридцать два он чувствовал себя на пятьдесят. Лента новостей, которую он лениво прокручивал, была похожа на сводку из сумасшедшего дома: очередные угрозы, скандалы звезд, реклама курсов “как стать счастливым за три дня” и бесконечные, тягучие, липкие страхи, которые медиа вливали в уши населению. Казалось, мир замерз, застыл в ледяной глыбе безысходности, и весны не будет никогда. — Простите, вы не подскажете, это уже “Парк Культуры” или мы проехали временную петлю? Голос прозвучал не громко, но удивительно чисто, разрезав гул вагона, как смычок скрипки разрезает тишину.