Надежда Энгель

Утром 19 августа 1991 года Елена Соловей вместе с мужем и детьми поднялась по трапу самолёта Нью-Йорк. Она оставила всенародную славу, огромную квартиру в Ленинграде, приглашения в Малый театр и всё, что строила двадцать лет. В сумке у неё лежали всего два свертка: любимые томики Чехова и паспорт, где значилось «место рождения — Германия». Никто из коллег не верил, что она вернётся. Елена и не планировала. Но там, за бирюзовым океаном, её ждал тот самый мужчина, ради которого она была готова годами мыть полы, торговать вразнос и навсегда забыть о грамотах Каннского фестиваля. — Почему вы уехали? — спросили её на «Судьбе человека» спустя тридцать лет. Она улыбнулась, поправила седую прядь и выдохнула слова, которые знала наизусть: — Там была безнадёжность во всём. Какая-то страшная, всеобщая безнадёжность. Уезжали физики и математики, уезжали все, кому нечего было терять. А у меня были дети. И муж... мой муж болел. В тот день в студии плакали операторы. Потому что правда, рассказанная