Юрий Воронкин

Я поняла, что моя жизнь закончилась, когда Клаус начал протирать кота антибактериальными салфетками. Кот спал, а Клаус считал, что на шерсти скопилась пыль и микробы. Это было в Гамбурге, в нашем стерильном трехэтажном доме, где даже мусорное ведро пахло лавандой. Меня зовут Татьяна, мне сорок. Пятнадцать лет я была «фрау Штольц». Идеальная жена, которая знает, что постельное белье меняют по четвергам, а эмоции проявляют только по праздникам, и то сдержанно. Клаус — финансовый аудитор. Он не злой. Он просто считает, что жизнь — это бухгалтерский отчет. Если дебет с кредитом не сходится — это ошибка, которую надо исправить. Моя «ошибка» случилась полгода назад. Из Новокузнецка позвонила тетя Валя. — Танечка, папа ушел. Все случилось внезапно. Я тогда стояла на кухне, выбирала салфетки к ужину. Телефон выпал из рук. Клаус поднял его, протер дезинфицирующей салфеткой и сказал: — Это печально. Но лететь сейчас неразумно. Билеты дорогие, виза, санкции. Мы отправим деньги. Это будет рациона