Тамара Богомолова

Захар шел уже третьи сутки. Его шаг, выработанный годами осторожности, стал мягким, пружинистым, словно у старой, опытной рыси, знающей цену каждому звуку. Подошвы стоптанных казенных ботинок — грубых, с плохо пригнанными гвоздями — на удивление мягко вминались в толстый, пружинящий ковер из сфагнума, брусничника и опавшей, побуревшей хвои. Он ступал так, что ни одна ветка не хрустела под его весом, ни один сучок не выдавал его присутствия. Захар дышал глубоко, жадно, до головокружения втягивая носом холодный, пряный воздух. Этот воздух был совсем не похож на тот, тюремный — спертый, пропитанный хлоркой, дешевым табаком и человеческим потом. Здесь пахло свободой: прелой листвой, терпкой кедровой смолой, грибницей и близкой, ледяной водой горного ручья. Этот запах пьянил сильнее самого крепкого чая. Вокруг него, словно колонны древнего храма, возвышались вековые кедры. Их стволы были настолько огромны, что обхватить их не смогли бы и трое мужчин. Мощные, узловатые корни, покрытые барх

Многие люди, попав в беду, переживали страдания и страх. Но переживали иногда и еще одно чувство: удивление.  Даже изумление. Горькое изумление. Потому что все оказывалось не так, как они думали. Совершенно не так.  Помогали совсем не те люди, на которых рассчитывал попавший в ловушку судьбы несчастный. Вот это вызывало удивление. И иногда - горькое раскаяние и сожаление. Словно специально возникло испытание, словно нарочно пришла беда, чтобы расставить все на свои места. И укорить заодно.  Одна свекровь невестку терпеть не могла. Сейчас не старые времена, когда можно кого-то сживать со свету. Да и живут отдельно, не в одной избе, - чаще всего так. Но свекровь находила способы невестку обидеть. Сыну наговаривала. Знакомым описывала невестку в самых черных тонах. А при встречах не говорила с невесткой, - шипела сквозь зубы. С ехидством и высокомерием разговаривала.  Без образования. Толстая такая. Неразвитая. "Деревня-матушка", так свекровь невестку называла. И прямо при ней сожал

Это давно было. Один человек разбирал книги. Надо было ремонт делать, вот и начал разбирать вещи. Что выкинуть, что оставить, перенести пока в другую комнату. Это была мамина квартира. Мама умерла десять лет назад, от сердца. Квартиру сдавали, а книги не трогали, все на своих местах оставалось. Чисто, аккуратно. Но решили подремонтировать и продать подороже. Дом достраивался, нужны деньги на отделку. Разумно продать старую квартиру, скорее закончить дом, переехать, а в свою квартиру отселить дочь. Она взрослая уже. Пора жить отдельно. Этот мужчина много работал и хорошо зарабатывал. Брак счастливый, хорошая жена, славные дети. Дочь от первого брака жены, тоже умница и красавица, учится на археолога. Хорошая жизнь. И о прошлом не хочется вспоминать. Мало ли, что было в молодости. Было и прошло. А в старой детской книжке про Тома Сойера лежит несколько купюр. И сама книжка запрятана далеко, за другие книги. И этот мужчина вдруг почувствовал, что его как огнем опалило. И дыхание перехв