Вишневская Света (Ширяева)

Когда надзирательница Громова стояла у моей камеры и рассказывала напарнице, как они вчетвером избавились от заключенной Мельниковой и списали всё на несчастный случай, я успела сделать только одно — запомнить все имена и даты, которые прозвучали вслух. Они думали, что я немая от рождения. Пять лет я хранила молчание. Пять лет они обсуждали при мне свои темные дела, подделку документов и незаконные схемы. Они не стеснялись меня, ведь «немая» не может дать показания, не может донести, не может предать. Я была для них просто тенью, частью интерьера. Они не знали, что каждую ночь, укрывшись одеялом с головой, я записывала каждое услышанное слово в школьную тетрадь. Они не знали, что через сто двадцать дней, на решающем заседании комиссии, я заговорю впервые за пять лет. И что эта тетрадь с девяноста тремя страницами их тайн уже находится у моего адвоката и ждёт своего часа. Всё началось с того дня, когда я очнулась в палате лазарета. Первое, что я почувствовала — это тяжелая, глухая тишин