геннадий харламов

Анатолий Петрович провел последние тридцать семь лет своей жизни за баранкой грузовика. Его мир был размерен и предсказуем: бесконечные ленты асфальта, мерцающие в свете фар разметки, придорожные кафе с одинаковым запахом жареного мяса и слабого кофе, ночевки в узкой кабине под убаюкивающий гул холодильника-рефрижератора. Его фура, серебристый тягач с небольшим сколом на левом крыле, была ему и домом, и крепостью, и молчаливым спутником. Он был человеком неразговорчивым, слегка сутулым, с лицом, изборожденным морщинами, как карта забытых дорог. Глаза, когда-то синие и ясные, потускнели от постоянного внимания к трассе, но в их глубине теплился тихий, негромкий свет. Анатолий Петрович возил овощи с юга, фрукты обратным рейсом, а в промежутках — всё что угодно. Он давно перестал считать километры, они стали для него единицей измерения времени. В его жизни не было ничего примечательного. Ни жены, ни детей. Была когда-то любовь, давным-давно, но она осталась там, в молодости, как останов

Давным-давно, за времена Советского Союза, на дорогах воссияла яркая звезда - первый дизельный грузовик МАЗ-200! Ни шутки, мощнее он был всех своих сородичей, да и сейчас, в наше время, почти на каждом углу можно его встретить. Но, блин, судьба не оказалась мила ему. Пока МАЗ-500 бодрствовал и был на плаву, МАЗ-200 словно растворился в воздухе, ах да, точно, как старый фильм на черно-белом телеке. Придурки! Вначале его звали ЯАЗ-200, и задумывали его родить на Ярославском автозаводе, но в жизни все так часто бывает не по плану, и вот - хоп! - его утащили в Минск, а там он сердца масс завоевал, как крутая песня, что заразу не изгонишь. Еще в 1951 году пошли на первые изменения - радиаторная решетка и знаки отличия поменяли, сразу понятно стало: «Прощай, ЯАЗ, привет, МАЗ!» Эй, канеш, поймите, этот МАЗ-200 в свою историю ушел огромным толпищем - аж 230 000 штук! И ведь каждая копия была с характером, не иначе. Одни на экспорт уходили, словно горячие пирожки у соседей, а другие внутри стр