Дюдюка Бармидонская

Какой же пейзаж расстилается перед духовным взором в момент смерти? Этот извечный вопрос будоражит умы людские, и ныне мы обладаем откровениями не только от тех, кто вернулся из небытия, но и от передовых научных изысканий в биологии, психологии и квантовой физике. Так что же чувствует душа, освобождаясь от телесной оболочки? И что таится за зыбкой завесой, которую мы страшимся, но однажды неизбежно перешагнём? Ответы становятся всё более отчётливыми. Открытия ученых переворачивают наши представления о жизни и смерти, подтверждая пророческую правоту великого провидца XX века, Вольфа Мессинга. Согласно свидетельству тысяч, переживших клиническую смерть, и откровениям Мессинга, первые мгновения после смерти наполнены не ужасом, а озарением. Всё начинается с осознания: тело больше не является вашим "я". Оно отчуждается, утрачивая связь с личностью, какой она была в земном существовании. Многие рассказывают, как воспаряют над ним, словно лёгкое облачко. Они видят своё бездыханное лицо,

Самое болезненное и самое опасное признание, которого избегают церковные историки: христианизация славян — это не просто замена одного пантеона другим, а планомерная и очень стратегическая попытка уничтожить память, а не переписать её Когда кто-то говорит о крещении Руси, многие представляют себе красивую легенду: князь принял новую веру, народ последовал за ним, старые идолы пали — и всё. Но реальность была совсем иной: никакого мягкого перехода не существовало. То, что происходило, больше напоминает не религиозную реформу, а масштабную операцию по зачистке древней памяти, культов, символов и образов. Почему? Зачем? Разве нельзя было поступить так же, как сделали в Европе: наложить имена святых на старых богов и оставить народные традиции живыми? Нет. Со славянами это было невозможно. Сегодня мы разберём, почему богов славян пытались стереть, а не заменить, какую тайную стратегию применили миссионеры, и почему борьба за память оказалась важнее борьбы за веру. Главный вопрос: почему х