Анатолий Морозов

Она вписала себя в историю не только голосом — хрустальным, томным, запоминающимся. Она вписала себя стилем. Внешность Ирины Понаровской — это диалог противоречий, разрешающихся в гармонии. Это случай, когда первое, яркое впечатление от драмы — высоких скул, выразительного взгляда, контрастной цветопалитры — при детальном рассмотрении обретает фундамент в спокойной, уверенной классике. И этот диалог длиною в жизнь, этот путь к себе — и есть самая захватывающая партия её имиджа. Её образ трансформировался, порой он был успешным, а иногда, наоборот... Это тот самый случай, когда стиль Натурала (типаж по методике Кибби) с его небрежностью и мягкостью — промах. Её внешность требует чёткости, контраста и безупречного кроя. Вспомним молодость Ирины Понаровской. Была эпоха экспериментов: объёмные плечи, пёстрые принты, растрёпанные причёски. В этом трендовом шуме её уникальность терялась, образ становился безликим. Не украшал тот стиль Ирину Понаровскую. Но стоило найти свою формулу — и всё

Она вписала себя в историю не только голосом — хрустальным, томным, запоминающимся. Она вписала себя стилем. Внешность Ирины Понаровской — это диалог противоречий, разрешающихся в гармонии. Это случай, когда первое, яркое впечатление от драмы — высоких скул, выразительного взгляда, контрастной цветопалитры — при детальном рассмотрении обретает фундамент в спокойной, уверенной классике. И этот диалог длиною в жизнь, этот путь к себе — и есть самая захватывающая партия её имиджа. Её образ трансформировался, порой он был успешным, а иногда, наоборот... Это тот самый случай, когда стиль Натурала (типаж по методике Кибби) с его небрежностью и мягкостью — промах. Её внешность требует чёткости, контраста и безупречного кроя. Вспомним молодость Ирины Понаровской. Была эпоха экспериментов: объёмные плечи, пёстрые принты, растрёпанные причёски. В этом трендовом шуме её уникальность терялась, образ становился безликим. Не украшал тот стиль Ирину Понаровскую. Но стоило найти свою формулу — и всё