Надежда Ковешникова(Карпова)

— Собака стала жадной, — сказала женщина так, будто просила не диагноз, а оправдательный приговор. — Прямо жадной. Всё тянет, прячет, рычит… Я её не узнаю. Она вошла в кабинет боком, потому что одной рукой держала переноску с подгузниками (да, подгузники тоже ездят в переноске, просто не все это признают), другой — коляску, а третьей рукой, которой у людей по природе нет, она пыталась удержать поводок. На другом конце поводка был пёс. Небольшой, рыжий, с ушами “вопросительными” и мордой “я всё понимаю, но молчу”. Он не лаял и не прыгал. Он стоял ровно, как охранник у банка. И всё время оглядывался на пакетик с лакомством, который выглядывал у женщины из кармана, как нечаянно забытая взятка. — Как зовут вашу… жадность? — спросил я. — Грей, — сказала она. — Грейчик. Он раньше был… золотой. А сейчас… как будто беднеет. В смысле… — она запуталась, махнула рукой, — ладно. Сейчас расскажу. С коляски раздалось сопение. Не плач, не крик, а такое ворчливое “я тут тоже участник процесса”. Женщин