Елена Квятковская

Я возвращалась домой, как возвращаются не люди, а их тени. Работа, маршрутка, магазин, подъезд. Голова гудит, в кармане ключи звенят, мысли только про завтра. Про отчёты. Про деньги. Про то, что сил больше нет. У нашего подъезда Миша дернул меня за рукав: — Мам, подожди, пожалуйста. Он там... Я уже хотела сказать привычное «не начинай», но увидела коробку из-под обуви у батареи и два глаза: большие, жёлто-зеленые, испуганные. Кот был рыжий. Не худющий «дворовый», не грязный. Чистая шерсть, ровные усы, лапы будто из дома. Только сидел он так, как сидят те, кого вытащили из привычной жизни и бросили в никуда. — Он домашний, — быстро сказал Миша, будто защищая его. — Откуда ты знаешь? — устало спросила я. Миша замялся, потом выпалил: — Его хозяин уехал. Выставил его в подъезд и сказал: «Пусть тут поживёт». А потом соседи выгнали во двор. Я видел. Я почувствовала раздражение — не на кота, на мир и на чужую глупость. На то, что мне опять надо что-то решать. — Миш, мы не можем… — начала я.