Рустам Исхаков

Сегодня – день рождения Георгия Константиновича Жукова. О Маршале Победы написаны библиотеки, но есть детали его судьбы, которые говорят больше, чем парадные биографии. Будущий полководец начинал скорняком в Москве – выделывал меха. Работа тонкая, требующая терпения и внимания к мелочам. Те же качества потом проявятся в его военном искусстве: умение видеть картину целиком, не упуская ни одной детали. В Первую мировую Жуков дважды получил Георгиевский крест – солдатскую награду за личную храбрость. Не за планирование операций, а за то, что сам шёл в бой. Эту черту он пронёс через всю жизнь: никогда не требовал от подчинённых того, на что не был готов сам. После Великой Отечественной его, по сути, отправили в почётную ссылку – командовать второстепенными округами. Слишком популярный полководец был опасен для власти. Потом были хрущёвские опалы и возвращения. Жуков не жаловался – считал, что офицер должен служить, а не искать признания. Он написал мемуары, где впервые рассказал о в

22 июня 1941 года, в самый первый день войны, над белорусским небом разыгрался бой, который навсегда вошёл в историю. Советский истребитель «Чайка» пошёл на таран немецкого «Мессершмитта» — не от отчаяния, а по воле. Боекомплект был израсходован, шансов выжить почти не осталось, но пилот сделал выбор. Его звали Андрей Данилов — человек, который встретил врага в воздухе и не позволил ему уйти живым. Этот эпизод описан в воспоминаниях генерала Александра Васильевича Бондовского — офицера с поистине удивительной судьбой. Во время войны он дважды попадал в плен, оба раза бежал из колонны военнопленных и каждый раз возвращался к своим, проходя спецпроверку и вновь вступая в строй. К началу Великой Отечественной он командовал 85-й стрелковой дивизией, которая в мае 1941 года была переброшена из Челябинска под Гродно. Именно здесь, в первый день войны, утром 22 июня, подчинённые Бондовского стали свидетелями необычайного поединка в небе. Во время налёта на советские аэродромы один из наших ис

В мае 1910 года в воронежском селе Верхний Икорец родился мальчишка, которому лес шептал секреты с первых шагов. Дмитрий Яблочкин бегал босиком по росистым тропам, обнимал деревья, как старых друзей, и учился читать следы: сломанная ветка - зверь прошел, примятый мох - человек свернул. Отец-лесник был его первым учителем, и к совершеннолетию Дмитрий уже владел топором лучше слова. Школа, лесоруб, техникум в посёлке Хреновое - и вот он сам лесник, как отец. Лес был для него не просто работой: домом, картой, убежищем. Он и не подозревал, как эти навыки однажды станут щитом между жизнью и смертью в самом сердце вражеского тыла. Война ворвалась в 1941-м, в Прибалтике. Окружение, отчаянный прорыв к своим - на грани чуда. Там его заметил Илья Старинов, "дедушка диверсий". "Кто мосты рубит? Дровосеки!" - и лесник превратился в минёра. Орёл, август 1941-го: школа подполья под личиной противопожарных курсов. Оттуда - прямо в 5-ю отдельную инженерную бригаду спецназначения. Дмитрий учился класт

Привет, ребята! Война — это ад, где человечность кажется роскошью, а смерть — обыденностью. Но даже в этом аду бывают моменты, которые меняют всё. Эта история — о снайпере, который однажды снял палец с курка, о письме, что пришло через годы, и о случайной встрече, которая доказала: милосердие сильнее ненависти. Мне было девятнадцать, когда началась война. Ещё в школе я был самым метким стрелком среди сверстников, и значок «Ворошиловский стрелок» сиял на моей груди, как медаль за отвагу. Я гордился этим, как гордятся мальчишки своими первыми победами. Но война - не тир. Война - это грязь, кровь и страх, который вгрызается в душу. Я ушёл на фронт добровольцем, а вскоре стал снайпером. Снайпер - это тень, которая наводит ужас на врага. Хорошая винтовка с мощной оптикой превращает тебя в бога на поле боя. В прицеле видно всё: морщины на лице, тень страха в глазах, последний вздох. Убивать тяжело, даже если это враг. Но я повторял себе: «Если не я, то они выстрелят в нас». На моём счету б