Надежда Широкова (Венгеренко)

В баре «Метелица» было душно и шумно, как всегда по пятницам. Лена стояла у барной стойки, держа в руке бокал с мохито, и смотрела на танцующую толпу. Катя рядом что-то говорила про новый проект на работе, но Лена слушала вполуха. Ей нравилось просто наблюдать за людьми, придумывать им истории, представлять, кто они такие. – Лен, ты меня вообще слышишь? – Катя легонько толкнула её локтем. – Слышу, слышу. Про базу данных и твоего начальника. – Не начальника, а клиента. Ты опять витаешь в облаках. Лена улыбнулась и хотела что-то ответить, но в этот момент её внимание привлекла сцена у дальнего столика. Высокий мужчина в дорогой рубашке резко развернулся к своей спутнице, светловолосой девушке в красном платье. Музыка гремела, но его голос пробивался сквозь шум. – Ты куда пошла? Я тебя не отпускал. Сядь. Девушка замерла на полпути к бару, словно её ударили. Лена видела, как она опустила глаза, развернулась и послушно вернулась на своё место. Мужчина даже не посмотрел на неё, продолжая ра

Запах жареной картошки с луком витал на кухне, густой, уютный, домашний. Лидия Михайловна аккуратно разложила её по тарелкам, сверху положила по кусочку отварной курицы, посыпала свежим укропом. Два прибора. Два стакана с чаем, уже потемневшим от заварки. Всё как всегда, изо дня в день, тридцать лет подряд. За окном октябрьский вечер быстро поглощал последние жалкие отсветы дня, и в отражении в стекле она видела себя — женщину с мягкими, уставшими чертами лица, с сединой, уже не прятавшейся в каштановых волосах, убранных в небрежный пучок. Рутинная тишина квартиры была наполнена привычными звуками: тиканье кухонных часов, доносившийся из соседней квартиры через стену приглушённый голос диктора, гул холодильника. Ключ щёлкнул в замке, дверь со скрипом открылась и захлопнулась. Тяжёлые, усталые шаги в прихожей. Звякнула вешалка. — Ты? — крикнула она, не отрываясь от раковины, где мыла сковороду. — Я, — послышался глухой от усталости голос Василия Петровича. Он вошёл на кухню, сняв пиджак

- Чтоб тебя! – Наталья поскользнулась и плюхнулась на скользкие ступеньки у подъезда офисного центра, в котором работала. Погода уже несколько дней не радовала, то заметая город легким пушистым снежком, то звеня почти весенними капелями. По ночам подмораживало, и люди, спеша на работу, осторожно шагали по тротуарам, радуясь, когда удавалось пробежаться по участку, который какой-нибудь заботливый дворник успел посыпать песком или солью. Наталья зиму терпеть не могла. Она не любила холод, серое небо, вечно висевшее над головой немым укором человеческой нерасторопности, и грязный снег. Не любила приходить в офис по утрам, где все были такими же хмурыми и будто выцветшими, как и небо за окном, где то и дело вспыхивали на пустом месте мелкие ссоры, а люди мечтали лишь об одном – отбыть повинность, которой они считали работу, и вернуться домой. К теплому пледу, горячему чаю и более приятным хлопотам. А вот Наталья свою работу, в отличие от большинства, любила. Ей нравилось с головой погружат