Irianna Koval

Зоя всегда чувствовала — мать её не любит. Не то чтобы Елизавета Леонидовна когда-то говорила об этом прямо или проявляла холодность нарочито. Никогда не кричала, не упрекала, не говорила чего-то обидного. Всё, как у людей, даже лучше: хорошие вещи, новые игрушки, поездки на море. Готовила всегда вкусно, аккуратно укладывала тетради в ранец, гладила форму, провожала в школу. Но маленькая Зоя уже тогда ощущала непонятную пустоту. Как будто тепло в этих жестах было только имитацией. Как будто мама выполняла свои обязанности по инструкции, не от сердца, а потому что «так надо». Вроде бы всё правильно, а тепла нет. Как будто от неё откупаются — то морем, то новой куклой, потом — телефоном или модным рюкзаком. Зоя не могла вспомнить ни одного момента, когда бы мама просто обняла её, без повода. Даже в праздники — дежурное «С днём рождения, Зоенька» и короткое прикосновение к плечу. Всё. Когда Зоя падала в детстве так, что колени в крови, плакала и звала маму, та отвечала сухо, даже слегка р