Виктор Гончаров

«По плодам их узнаете их». (Мф 7:16). Так предупреждает апостол, говоря о том, что в жизни будут ситуации, которые можно понять только по делам, то есть будут времена, когда слова будут расходится с делами, что и произошло с Церковью в царской России, которая, проповедуя любовь к ближнему, на самом деле являлась самым жестоким эксплуататором крестьян-рабов. Ох, как же трудно сейчас церковным историкам и священнослужителям объяснять этот период в церковной истории. Почему они, служа Богу и занимаясь спасением душ человеческих, так бесчеловечно относились к этим душам. Объяснения церкви Первое объяснение состоит в том, что церковь не создавала крепостничество, это был продукт государства, так сложилось исторически, церковь просто существовала внутри государства. Но при этом она не призывала правящий класс прекратить угнетение и рабство, хотя некоторые священники утверждают, что церковь боролась с рабством, проповедуя любовь к Богу и ближнему своему. Стоит отметить, что крепостное право,

В 1988 году отмечалась тысячелетняя годовщина Крещения Руси, события, связанного с обращением князя Владимира в христианство и последующим распространением веры среди населения. Согласно традиционному изложению, князь Владимир принял христианство после завоевания города Херсонеса (Корсуня) и брака с византийской принцессой Анной. Эта версия многократно повторялась в древнерусских источниках, включая многочисленные летописи и жития святых. Однако не все историки с этим согласны. Точная дата захвата Херсонеса, мотивы похода, место и обстоятельства принятия Владимиром христианской веры остаются предметом споров, а сказка про крещение Руси стала поздней вставкой в летопись. Выбор веры князем Владимиром Историк Евгений Евстигнеевич Голубинский высказал мнение, что знаменитое описание крещения князя Владимира, представленное в летописи, является дополнением, сделанным значительно позже основного текста и слабо связанным с предшествующим повествованием. Он утверждал, что первоначальный вариа

Было у славян своё Небо - не пустое пространство, а полный дом. Дом, где жили предки-щуры, летали птицы-вестники, а по краям светили не звёзды, а глаза Рода. Род был не богом на иконе, а тёплым дыханием в основании всего. Мы были детьми Земли, а она – дочерью Неба, и все мы – внуки того самого, первого вздоха, наполненного любовью, что разбил пустоту на Явь, Правь и Навь. Наши боги были в шепоте листьев, в треске полена в очаге, в узоре инея на окне. Мы забыли запах и музыку того неба. Оно не было вышиной. Оно было крышей. А боги не судили с икон - они дышали в стволах дубов, шумели в жите, смеялись в пламени очага. Род был не имя. Он был тем, из чего плетётся плоть мира - как основа из нитей, на которой Рожаницы вышивали наши судьбы. Не приговор, а узор. Где и боль, и радость - лишь оттенки шёлка. Наши мёртвые не умирали. Они просто отодвигались за тонкую занавесь бытия - становились Щурами, светлячками у родного порога. Мы звали их на ужин. Делились хлебом. Слушали их тишину. Смерть