Ажара Даутова

Два дня казались бесконечно долгими. Ксюша заметила, что её мышцы действительно болят так, словно по ним проехал каток, но эта боль, странным образом, придавала ей ясность ума. Она перестала ощущать себя мягкой и вялой, теперь чувствовала себя словно натянутыми тросами. В подвал она пришла за десять минут до шести. Дверь оказалась незапертой, но света внутри не было. Ксюша нащупала выключатель, и лампы мигнули, наполняя помещение холодным и стерильным светом. В углу, на скамейке, сидела Ада. От неожиданности Ксюша вскрикнула и уронила бутылку с водой, которая громко покатилась по полу. Ада медленно подняла голову. Это было ужасающе. Левая сторона её лица была опухшей: глаз заплыл и едва открывался, под ним расползалась багрово-черная гематома, спускавшаяся к скуле. Губа была рассечена, а в уголке рта засохла тёмная корка крови. Но самое страшное — взгляд единственного здорового глаза. В нём не было боли или страха, только холодный, безумный огонь. — Ты пришла, — хрипло произнесла она,