Пётр Степанов

Мёртвая тишина над микензивыми горами в то декабрьское утро 1941-го обманула многих. Оберлейтенант двадцать второй пехотной дивизии вермахта совершил свою последнюю ошибку, приняв её за победу. Он не знал, что эта тишина - лишь пауза перед перезарядкой. Жёлтый едкий дым от разрывов стопятимиллиметровых снарядов медленно оседал на изрытый воронками грунт. В цейсовских биноклях немецких наблюдателей - пустота. Ни движения, ни ответного огня. Советские позиции выглядели как перепаханное кладбище. Самоуверенность перед ловушкой Солдаты вермахта, уверенные в ювелирной работе своей артиллерии, поднялись из укрытий в полный рост, щёлкнули зажигалками. Кто-то небрежно опустил ствол шмайсера, предвкушая скорый горячий обед и шнапс в захваченных блиндажах. Они уже были мертвецами - просто их сердца ещё по инерции качали кровь. Через 120 секунд серый и грязный снег станет красным. Те, кто сейчас смеётся, будут вжаты в мёрзлую глину сапогами людей, которые не берут пленных. Чтобы понять, почему

В истории Великой Отечественной есть страницы, которые перелистывают слишком быстро. Они неудобные, страшные и залиты кровью так густо, что чернила на них не сохнут даже спустя 80 лет. Мы все знаем о трагедии блокадного Ленинграда и о триумфе Сталинграда. Но есть город, который стоит особняком. Город, где земля до сих пор представляет собой сплав из костей и ржавого железа. Это Харьков. Если сложить все сражения за этот город, число погибших и количество сожженной техники, то этого с лихвой хватит на два Сталинграда. Но сегодня мы поговорим о самой яростной, третьей битве за Харьков весной 1943 года. О моменте, когда в смертельной схватке сошлись «волки» из танковых дивизий СС и «волкодавы» — бойцы 17-й бригады НКВД. Ловушка фельдмаршала Манштейна В начале 43-го года казалось, что хребет нацистскому зверю сломали на берегах Волги. В ставке царила эйфория: советские войска рвались вперед, к Днепру, мечтая окружить южную группировку немцев. Харьков был освобожден в феврале, и в город