Людмила Валеева(Кожухова-Беркут)

- Дочка! Я же тебе много раз говорила, что в браке один любит, а второй позволяет себя любить, - Оля появилась на кухне и тут же на неё посыпались мамины нравоучения. - Мам, ты что, снова подслушивала? - Оля почувствовала раздражение. - Я?! - Оля увидела, как глаза у её мамы округлились. - Ты что? Конечно нет! Просто мы же живём в доме, в котором прекрасная слышимость..... Оля вздохнула. - Мам, я считаю, что в браке должны любить оба. И, хочу тебе напомнить, что я пока не замужем. Мы с Андреем просто встречаемся, - сказала она. - Оль, я хочу попросить тебя о помощи.... - Ну начинается! - Оля закатила глаза. - А я ведь тебя спрашивала что мне сделать дома и ответила мне, что ничего..... - Дочка, я просто неожиданно вспомнила, - перебила её мать. - Да ничего ты не вспомнила! - раздражённо произнесла Оля. - Просто услышала, что я с Андреем собираюсь гулять, вот и не хочешь, чтобы мы встречались. - Да встречайся с кем хочешь! Ты совершеннолетняя и я не могу тебе запретить. Только

### История рассказана мамой. Без купюр. Без стыда. С удовольствием. ----- > *Меня зовут Валентина Петровна. Мне шестьдесят три года. Я вырастила сына, пережила мужа, посадила три огорода и думала — всё, тихая старость. Но жизнь решила иначе. Это история о том, как две женщины, которые друг друга недолюбливали, объединились против общего врага. И что из этого вышло.* ----- ## Часть первая. Кристина Я живу — жила — у сына. Не потому что некуда идти. У меня есть своя квартира — двушка в Самаре, хорошая, на третьем этаже, с видом на тополя. Просто три года назад у меня было воспаление лёгких, тяжёлое, с осложнениями. Сын Дима приехал, забрал к себе — «мама, так спокойнее, я рядом». Я согласилась. Временно — думала. Временно растянулось на три года. Дима у меня хороший сын. Был хороший. Сорок один год, работает в строительной компании, зарабатывает нормально. Разведён — первая жена Оля ушла пять лет назад, тихо разошлись, без битья посуды. Осталась дочка Машенька — живёт с Олей,

Он вернулся с войны живым, но дома его никто не ждал. Село под Воронежем стерли с лица земли, а родных расстреляли за то, что сын ушел на фронт. И тогда Иван выбрал самую дальнюю дорогу — в Сибирь, где даже мороз не мог выстудить из души эту черную пустоту. Эшелон с демобилизованными солдатами тащился медленно, словно раненый зверь. Составы шли на запад, а Иван Ветров ехал на восток — в никуда. Третьи сутки он сидел на мешке с сухарями, привалившись спиной к холодной стене теплушки, и смотрел, как за щелястой дверью проплывают перелески, полустанки, сожженные деревни. Где-то там, позади, осталась его малая родина — село с ласковым названием Березовка. Только нет больше ни села, ни берез, ни родных. Он сошел на маленькой станции под Воронежем ранним утром. Август сорок пятого выдался сухим и пыльным. Иван дошел до родного села к вечеру, но не узнал знакомых с детства мест. Там, где стояли избы, зияли черные провалы, заросшие полынью и крапивой в человеческий рост. Лишь несколько печных