Герман Арутюнов

Инструкция для чайников

Что такое чайник, мы все хорошо знаем. Емкость для кипячения воды или заварочный сосуд с носиком, где заваривают чай. А сейчас "чайниками" называют тех, кто только начинает разбираться в чём-то. По-английски выражение "для чайников" звучит как "for Dummies", что означает болван, тупица, дурачок, орудие в чужих руках.
Не так давно в сети "чайниками" называли всех, кто не очень разбирается в компьютерах. Сейчас же этот "термин" как-то потускнел. Хотя в магазинах, видимо, чтобы привлечь дополнительную аудиторию, все еще появляются книги с пометкой "для чайников". Но сейчас термин "для чайников" вновь становится актуальным, потому что растет число мошенников, которые

Сосуд для пустоты

Ваза – понятие эстетическое. В древности-то были горшки. А потом, кто-то, наверное, решил, что цветы, тем более с длинными стеблями, должны стоять не просто в горшках. И появились вазы. И кто-то придумал про них притчу о том, что это не только про цветы, но и про то, как пустота может стать смыслом.
Первые вазы появились в Египте. Но они были не для цветов. В них хранили благовония, масла, духи. А жрецы использовали их для ритуала - длинные, изящные сосуды, украшенные символами. Но уже тогда форма искала баланс между пользой и сексуальностью - узкое горлышко, округлое тело, изящные руки для объятий..
Греки подняли вазу на новый уровень: они сделали из неё… панорамное ки

Читаю и улыбаюсь. Спасибо за ваши отзывы!

Отзыв на мою книгу «Магический кристалл»:
Прекрасная книга. Герман Арутюнов создает не нарратив, а особую структуру деструкции очевидностей: то, что в привычном дискурсе обозначается как «аномальное» или «чудесное», здесь отмыкается от оценок и подаётся как данное — Gegebenheit. Не «есть ли это?», а «как это даётся?». Читатель вовлекается не в обсуждение фактов, а в варьирование установок. Всё — от сцены с Кулагиной до описания магнитной памяти — не предлагается ни как реальное, ни как вымышленное, но как напряженное поле интенциональности, в котором феномен предъявляет себя вне привычных модусов веры или скепсиса.
Арутюнов не оперирует гипотезами.

Может ли случайная встреча быть не случайной?

Иногда мы кого-то встречаем — и это меняет маршрут. Хотя на первый взгляд всё просто: автобус, магазин, случайная переписка, вопрос на семинаре, сосед в поезде. А потом вспоминаешь этот момент годами. Потому что он стал развилкой. Или зеркалом. Или началом чего-то, что давно должно было начаться.
У меня была такая встреча в книжном магазине. Я не искал ничего конкретного. Просто бродил между полками. И вдруг — разговор. Несколько фраз с человеком, чьё имя я даже не запомнил. Но его вопрос: «А ты сейчас живой или только справляешься?» — остался во мне навсегда.
В книге «Магический кристалл» я писал:
«Некоторые люди приходят в нашу жизнь не надо

Что происходит, когда мы перестаём сопротивляться?

Бывает, что мы бьёмся. Пытаемся переделать. Победить. Удержать. Или избежать. Сопротивляемся тому, что приходит. Или тому, что уходит. Как будто всё в нашей власти. Как будто, если держаться крепче, то не заболит.
Я долго не мог принять одну потерю. Делал вид, что всё хорошо. Отвлекался. Смешил других. Строил планы. А внутри была сжатость. Напряжение. Сопротивление. И только когда я позволил себе сказать: «Мне больно. И я не знаю, что с этим делать» — впервые стало чуть легче. Не потому что боль ушла. А потому что я перестал бороться с тем, что есть.
В книге «Отражение цветка» я писал:
«Принятие — это не капитуляция. Это перестать воевать