Любовь Барышева(Адамович)

Дикий умирал. Но, похоже, ещё не понимал этого. Он лежал перетянутый и обколотый, из жгута Эсмарха торчала записка со временем, но ног ниже колен у него не было. И не было никакой возможности спасти его. Он лежал в комнате "чёрной группы", куда стаскивали погибших и безнадёжных раненых. Подвал содрогался от прилётов, засыпая всех внутри кирпичной крошкой, известкой и пылью. Противник не оставлял возможности сделать из подвала глубокую братскую могилу, "старые" швыряли с высоты вниз противотанковые мины. Снайперская пара сбила уже несколько штук, но было очевидно, что подвал долго не продержится и по серому нужно уходить. Проблема была в тяжёлых раненых, которых можно спасти, то есть в "красной группе". Их скопилось много, своим ходом идти они не могли, а вытащить их не имелось возможности. — Всё, Летяга, отвоевался я похоже, — говорил Дикий санитару, а на белом лбу его выступали крупные капли пота. — Похоже на то, отвоевался, — кивал Летяга. — Теперь только в госпиталь и домой, козла