Надежда Обухова (Волик)

Представьте: войска входят в поверженный Берлин. Грохот, дым, беженцы в подвалах. И среди всего этого — три деревянных ящика, тихо ждущих в зенитной башне у зоопарка. Внутри — золото, которому четыре тысячи лет. Это не выдумка. Это история, которая случилась 2 мая 1945 года. Она началась гораздо раньше — в детской голове сына протестантского пастора из немецкой глубинки. Мальчик Генрих Шлиман читал гомеровскую «Илиаду» и твёрдо решил: Троя существовала на самом деле. И он её найдёт. Над ним смеялись. Серьёзные учёные отказывались воспринимать его всерьёз. Шлиман не имел профессионального образования — он был предпринимателем, сколотившим состояние на торговле. Но именно это его и спасло: у него были деньги, упрямство и полная свобода от академических ограничений. 31 мая 1873 года, после двух лет раскопок на холме Гиссарлык в Турции, он нашёл то, что искал. Точнее, он так решил. В нише древней крепостной стены что-то блеснуло. Шлиман отпустил рабочих на перерыв и начал копать сам — вме

После тяжелой утраты любимой жены Марии, с которой они душа в душу прожили почти сорок лет, шестидесятилетний Степан Ильич решил кардинально изменить свою жизнь. Городская суета, бесконечный поток машин и опустевшая квартира лишь бередили его душевные раны, ежеминутно напоминая о невосполнимой потере. Каждая вещь в доме дышала памятью о ней, и это становилось невыносимым. Продав все свое имущество, безутешный вдовец купил добротный, но давно заброшенный бревенчатый дом в глухой таежной деревне, состоящей всего из десятка отдаленных друг от друга дворов. Здесь, окруженный вековыми кедрами и суровой, совершенно нетронутой природой, Степан надеялся найти долгожданное уединение, светлую грусть и душевный покой. Когда Степан только приехал осматривать свое будущее жилище, его встретил местный старожил, дед Егорыч, человек с окладистой седой бородой и мудрыми, все понимающими глазами. — Ну что, мил человек, приглянулась тебе наша глухомань? — спросил Егорыч, опираясь на крепкую деревянную к

Аргентина, Перу, Иран и Италия — как накормить туриста тем, что дома ест только от безнадёги Выезжая за границу, мы судорожно переводим евро в рубли, округляем в бóльшую сторону и в ужасе закрываем меню приличного ресторана. Но если присмотреться к продуктовым корзинам мира, начинается веселье. Оказывается, наш "нищебродский" гарнир где-то стоит как крыло самолета, а их местный деликатес у нас — корм для кроликов. Перед вами ода овощному неравенству. Спойлер: чемоданное настроение гарантировано. Представьте: вы в Буэнос-Айресе. В ресторане вам несут стейк. Это не просто стейк — это архитектурное сооружение из мраморной говядины. Рядом с ним на отдельном блюде, словно драгоценность, водружена картошка по-деревенски. Она уложена розочкой, прямо, как цветок с лепестками. А для украшения - простенькие дешёвые добавки: ломтики авокадо, горстка разноцветных оливок и пара листьев я даже не смог понять, чего именно. Знаете, что здесь произошло? В Аргентине хорошая говядина стоит 600 рублей за

Чаще всего иностранцев в японском супермаркете удивляет то, что фрукты и ягоды продаются поштучно. Такая сортировка фруктов объясняется прежде всего ценой, а также отношением самих японцев к этим дарам природы. Как так получилось, что в Японии фрукты по цене порой наравне с ювелирными украшениями? Прежде всего, своеобразное отношение к фруктам и ягодам можно объяснить географически: местность в Японии гористая, почти 80% суши покрыто горами, территорий, подходящих для занятия земледелием, мало. Конкурируя с потребностью в выращивании риса, а позднее и пшеницы, фрукты трезво оценивались как дополнительный источник питания, поэтому и земли для них отводилось меньше. Даже само слово «фрукты» появилось в Японии сравнительно недавно. Ещё в эпоху Эдо (1603—1868 гг.) сочные плоды деревьев относили к категории сладостей и называли 水菓子 мидзугаси «водяные десерты». Например, мандарин, на японском микан, иероглифами записывается как 蜜柑, что можно перевести как «дерево, сладкое, как мёд». Дело в т