Людмила Сивальнева (Ченкова)

О человеке, который понял в старости, что для своих детей он уже не отец, а обуза. Мне восемьдесят. Раньше я был уверен, что самое страшное - это когда ребёнок теряет родителя. Ошибался. Настоящая трагедия начинается тогда, когда родитель вдруг понимает: он вырастил собственного палача. Нас учат любить без условий. Красиво звучит, почти как тост за столом. Только некоторые дети превращают эту любовь в инструмент, которым медленно выкачивают из тебя всё, что осталось. Есть вещи, которые дети начинают говорить, когда перестают уважать сам факт твоего существования. Услышал - не спорь, не объясняй, не плачь. Просто уходи. Потому что если ты остаёшься после пятого такого сигнала, ты уже не родитель. Ты просто удобная жертва. Я помню себя в тридцать. Шум, скорость, ощущение, что жизнь - это лимон, который нужно выжать до последней капли. Тогда мне казалось, что я хороший сын, потому что приезжаю на Новый год. Я искренне думал, что моё присутствие - это подарок. Я относился к своему времени