Михаил Шило

−47 °C, я стою у прилавка и удивляюсь. Полторы тысячи рублей. За этот "капитал" мне пробили десяток яиц, хлеб и пару уставших яблок. Первая мысль - в этом краю выживают только очень богатые люди. Усть-Белая. Село на слиянии двух северных рек. Восемь месяцев в году здесь белое безмолвие. Ближайший супермаркет - в телевизоре. Сетевики сюда не едут, потому что доставка груза стоит дороже самого груза. Помидоры под тысячу. Фрукты по цене крыла самолета. Москвич бы здесь уже звал администратора, а местные только улыбаются. — Магазин - это для ленивых и заезжих, — хлопает меня по плечу Михаил, водитель вездехода. Лицо у него красное, обветренное. — Нормальная еда, друг, за порогом ждет. Мы выходим в туман. Воздух такой густой и морозный, что его хочется грызть. Идем пробовать то, что здесь называют "вторым хлебом". Настоящее путешествие на край света. Время, кажется, застыло в 80-х Рыба, которая не пахнет рыбой В хорошем ресторане внутри Садового кольца за стейк из нельмы или чира

−47 °C, я стою у прилавка и удивляюсь. Полторы тысячи рублей. За этот "капитал" мне пробили десяток яиц, хлеб и пару уставших яблок. Первая мысль - в этом краю выживают только очень богатые люди. Усть-Белая. Село на слиянии двух северных рек. Восемь месяцев в году здесь белое безмолвие. Ближайший супермаркет - в телевизоре. Сетевики сюда не едут, потому что доставка груза стоит дороже самого груза. Помидоры под тысячу. Фрукты по цене крыла самолета. Москвич бы здесь уже звал администратора, а местные только улыбаются. — Магазин - это для ленивых и заезжих, — хлопает меня по плечу Михаил, водитель вездехода. Лицо у него красное, обветренное. — Нормальная еда, друг, за порогом ждет. Мы выходим в туман. Воздух такой густой и морозный, что его хочется грызть. Идем пробовать то, что здесь называют "вторым хлебом". Настоящее путешествие на край света. Время, кажется, застыло в 80-х Рыба, которая не пахнет рыбой В хорошем ресторане внутри Садового кольца за стейк из нельмы или чира