Елена Овечкина (Смирнова)

11 августа 1979 года самолёт Ту-134А с бортовым номером СССР-65816, принадлежавший Кишинёвскому авиаотряду Молдавского объединения гражданской авиации, выполнял рейс из Воронежа в Кишинёв. На его борту находились 94 человека: 88 пассажиров, 24 из которых – дети, и 6 членов экипажа. В 12:54 борт вылетел из Воронежа и после набора высоты занял эшелон 8400 метров. 15 минут спустя, в 13:11 из Донецка в Минск вылетел другой Ту-134АК (борт СССР-65735) Минского авиаотряда Белорусского Управления Гражданской Авиации. После взлёта лайнер занял эшелон 5700 метров. На его борту, помимо 7 членов экипажа, находились 77 пассажиров, 12 из которых – дети. Также на этом рейсе почти в полном составе летела ташкентская футбольная команда «Пахтакор». Футболисты направлялись в Минск на матч с местным “Динамо”. Маршрут обоих бортов пролегал через Харьковский районный центр УВД, зона которого отличалась высокой интенсивностью полётов. Часто возникали ситуации, когда через этот РЦ проходило большое количество

Многие дачники боятся подходить к косточковым с секатором, считая, что деревья этого не любят. В итоге слива вымахивает под шесть метров, урожай приходится собирать с земли падалицей, а вишня превращается в сплошные голые ветки с пучком листвы на макушке. Знакомая картина? На самом деле всё наоборот: правильная обрезка — единственный способ заставить косточковые работать на вас, а не на небо. Только делать это нужно по правилам, которые отличаются от яблоневых. Проблема в том, что у вишни и сливы плодовые почки живут всего пару лет, а потом ветка превращается в балласт. Если дерево не чистить, урожай уходит на периферию, мельчает, а в глубине кроны висят только листья. Но самый большой страх — камедетечение, или «плач» дерева. Поэтому забудьте о весенней обрезке в марте, когда у всех руки чешутся. Косточковые режут строго в период покоя или сразу после цветения, либо в самом конце лета. Для сливы закон один: форма чаши. Дерево это светолюбивое, в тени собственных веток плоды не завяжу

У меня есть кот. Ну как «есть»… Это он меня считает своим обслуживающим персоналом, а я, наивный, продолжаю думать, что это у нас симбиоз. Зовут Тимофей. Хотя иногда, когда он особенно нагло валит кружку с полки или приносит домой полуживую мышь, я зову его по-другому. Нежно. По-русски. С выражением. Тимофей живёт со мной уже три года. Подобрал я его ещё котёнком, под машиной — грязного, пищащего и со взглядом «я не просил тебя спасать, но раз уж начал — обслуживай до конца». Я, конечно, влюбился сразу. Ну, кот. Глаза, уши, пушистость, мяв. Всё как надо. Он, к слову, тоже не возражал. Миска наполняется — он остаётся. Миска пустая — громкий упрёк и демонстративный уход в другую комнату. Мы с ним как-то сжились. Он не лез ко мне ночью, я не трогал его под одеялом. Он не драл мебель (ну почти), я не поднимал голос. Уважение. Легальное сожительство. Все дела. А потом началось странное. Сначала я заметил, что он стал… сыт. Прямо видно. Утром даю корм — он ест вяло. Пару крошек — и «фу, не