Анна Чайковская (Балабанова)

Костя и Даша шли по лесной тропинке, наслаждаясь свежими красками и неповторимым ароматом июньских дней. Утро стояло чудесное: солнце только что поднялось над горизонтом, его первые лучи пробивались сквозь густые кроны деревьев и рассыпались мозаикой по мягкому мху и ещё не высохшей от росы траве. Лёгкий ветерок теребил молодые листья и лес отзывался ему мягким приглушенным шёпотом. Даша остановилась и глубоко вдохнула лесную прохладу: – Это просто земной рай! – сказала она и вдруг призналась: – Знаешь, Костя, я так не хочу возвращаться в город. Здесь, в Ольшанке, жизнь идёт совсем по-другому. Как-то спокойно, что ли, и я, несмотря ни на что, не могу не замечать это. Там, в городе, всё так сумбурно и шумно, а здесь... Здесь можно просто быть собой, никуда не спешить. Не притворяться кем-то. Веришь, с тех пор как я сюда приехала, ещё ни разу не доставала свою косметичку, – улыбнулась она. – А в городе без косметики чувствуешь себя голой. – Да? – удивился Константин. – Надо же, а я

Не сразу успокоилась Ольшанка после всех потрясений. А когда вырывающегося и воющего Алексея повели в машину, ко двору Дарьи сбежалась, наверное, вся деревня. Но она сама из дома так и не вышла. Больше всего на свете Даша боялась снова встретиться глазами с Алексеем и прочитать в них свой приговор, который пока откладывался на никому неизвестный срок. Но вот задержанного увезли, и Гаврилов тоже направился к своей машине. За ним двинулись ольховские охотники. — Расходитесь уже! Чего ты пораззявили? Концерт вам тут, что ли? — прикрикнул на толпу Тимофей Петров, пробираясь сквозь окруживших его людей к калитке. И нахмурился, увидев среди деревенских баб свою жену. — А ты чего сюда припёрлась? Ну-ка, живо домой! Народ, словно только и дожидавшийся его приказа, начал быстро расходиться. Галина фыркнула, но с мужем спорить не стала. Всё что нужно, она и так видела, а остальное ей было уже неинтересно. Однако обернувшись, она успела заметить, как на крыльцо поднялся Костя Немец и Даша, в