Надежда Мальцева (Барышникова)

11 февраля 1827 года Мария Николаевна Волконская в сопровождении начальника Нерчинского завода Тимофея Степановича Бурнашева прибыла в Благодатский рудник Нерчинского завода. Ее встреча с супругом состоялась на следующий день – в присутствии того же Бурнашева (ссылка на начало статьи о пожертвовании декабристской жены Марии Волконской в конце статьи). Мария не ожидала увидеть мужа в кандалах. Это настолько поразило ее, что она в порыве чувств бросилась перед ним на колени, поцеловала его кандалы, а потом уже обняла мужа. И потекли каторжные будни. Приезд Марии спас Сергея Волконского. К ее приезду он был не только болен физически, но и находился в глубокой депрессии. Он жил в ожидании или приезда жены, или смерти. Другого выхода Сергей Волконский не видел. Благодатский рудник - тяготы ссыльной жизни Марию Волконскую разместили в крестьянской избе, в котором уже жила Екатерина Трубецкая, приехавшая раньше. Комнатка Марии была настолько тесной, что, когда она ложилась, прямо на полу на

Он стоял посреди улицы и смотрел, как прямо на его жену с двухлетней дочкой на руках летит машина. Всё произошло за считанные секунды — удар, крик, падение. Андрей рванул вперед, но было уже поздно: Юлия лежала на асфальте, прижимая к себе окровавленную Соню, и не могла открыть глаза. — Не смотри на свет... там темнота... я ничего не вижу, — прошептала она. В этот момент он понял: жизнь разделилась на «до» и «после». То, что было раньше — учеба в театральном, первые роли, счастливый брак, — всё это вдруг показалось сном. Настоящее началось здесь: в машине скорой, в коридоре больницы, под дверью реанимации. Он молился тогда впервые в жизни. Не умея, не зная слов, просто кричал внутри: «Господи, только не забирай их!». Прошло больше двадцати лет. Андрей Чубченко — звезда культового сериала «Шеф», любимец миллионов зрителей, человек, чье суровое лицо на экране кажется высеченным из гранита. Но мало кто знает, чего стоила ему эта броня. Через какие потери, боль и отчаяние он прошел, чтобы

Рудник закрыли три года назад. Товарищи разъехались – кто в город, кто к родне. Я остался. Мне пятьдесят два, дом крепкий, участок небольшой, дров хватает. Зачем куда-то ехать, если всё важное уже позади? Зима в Каменке-Верхней – дело серьёзное. Снег ложится в ноябре и не тает до апреля. Дороги заметает так, что до райцентра не проедешь. Связь пропадает. Остаёшься один на один с печкой и тишиной. Меня это устраивало. Привык. В то утро встал как обычно – в шесть. Растопил печь, поставил чайник. За окном белым-бело, ветер гонит позёмку. Нужно было дров принести из сарая. Накинул телогрейку, вышел. Старая дорога шла вдоль обрыва, петляла серпантином вниз. Раньше по ней автобус ходил, теперь не ходит никто. Опасно. Я шёл к сараю и краем глаза заметил движение. Остановился. Присмотрелся. Из-под сугроба, там, где дорога уходит в поворот, выползли двое. Щенок и котёнок. Рыжий щенок. Белый котёнок шёл рядом, прижимался боком. Они не бежали. Двигались медленно, останавливались, жались друг к др