Людмила Романюк (Пятковская)

Можно не слушать народных сказаний, Не верить газетным столбцам, Но я это видел. Своими глазами. Понимаете? Видел. Сам. Вот тут дорога. А там вон — взгорье. Меж ними вот этак — ров. Из этого рва поднимается горе. Горе без берегов. Нет! Об этом нельзя словами… Тут надо рычать! Рыдать! Семь тысяч расстрелянных в мёрзлой яме, Заржавленной, как руда. (И.Л.Сельвинский. Я это видел. 1942.) 16.11.1941 Керчь была оккупирована немецкими войсками. Первыми жертвами массовых расправ нацистов с жителями Керчи стали 245 отправленных по приказу немецкого коменданта города майора Гофена якобы на загородную прогулку и напоенных отравленным кофе и накормленных отравленными пирожками младших школьников еврейского происхождения с учебниками и тетрадями в руках — военнослужащие кавалерийской немецкой бригады СС их тела потом сбросили в противотанковый ров на окраине Октябрьского в 5 км к востоку от посёлка Багерово. Там же оказались и привезённые на грузовиках и убитые из пулемётов старшеклассники. (РГАСП

В Ростове-на-Дону обсуждают идея установить памятник Надежде Осяк — женщине, родившей и воспитавшей 18 детей, кавалеру ордена «Мать-героиня». Ее жизнь, полная любви, испытаний и ежедневного труда, стала примером для многих. Увековечить память о ней хотят не только как о матери огромной семьи, но и как о символе крепости семейных уз и несгибаемой воли. «БОЯЛАСЬ ОТОЙТИ – ВДРУГ ПРОПУЩУ» Будущие супруги познакомились в начале 80-х. Ростовчанин Иван Осяк тогда служил в армии в Славянске-на-Кубани, когда в одной компании встретил удивительную девушку Надю. — Такое не забудешь никогда, — вспоминает он. — Наденька была скромной, простой и искренней. Мы оба были из многодетных семей. Солдат окончательно уверился в том, что нашел свою судьбу, когда вернулся из отпуска в часть. — Когда приехал на вокзал, товарищи сказали: «Смотри, тебя точно ждет!». Оказалось, Надя пришла на перрон к десяти утра и до шести вечера ждала своего Ваню, не сходя с места: — Боялась отойти – вдруг пропущу, — призналась

Лето 1941 года на Украине плавилось от зноя и горы металла. Земля гудела. Это был страшный гул — не грозы, а надвигающейся, казалось бы, несокрушимой немецкой машины. Вермахт рвался на восток, сминая все на своем пути. Но под Уманью, у небольшого села Легедзино, эта стальная лавина наткнулась на то, что не могла просчитать ни одна немецкая стратегия — на абсолютную, запредельную жертвенность советского пограничника. И его верного друга. Этот бой войдет в учебники истории как уникальный, единственный в своем роде. Но тогда, 31 июля, никто не думал о славе. Пятьсот бойцов Отдельной Коломыйской пограничной комендатуры и их 150 служебных овчарок встали насмерть, прикрывая отход штаба 8-го стрелкового корпуса. Силы были чудовищно не равны. На пограничников, у которых из тяжелого вооружения была только ярость, перла колонна: 30 танков, мотоциклисты, два батальона пехоты — более двух тысяч сытых, уверенных в себе солдат фюрера. Немцы шли как на парад, предвкушая легкую победу и захват штаба