ВЕРА ХОХЛОВА ( ВЫСОЦКАЯ)

12 апреля 2001 года Елене Гагариной позвонили из Кремля. Сорокадвухлетний искусствовед, двадцать лет проработавший в Пушкинском музее, услышал: «Вы назначены генеральным директором музеев Московского Кремля». День космонавтики. Указ Президента. Она положила трубку и подумала: папа бы посмеялся над этой иронией судьбы. Юрий Гагарин погиб в 1968-м, когда старшей дочери было девять, младшей — семь. Но даже за те несколько лет, что он был рядом, успел показать главное: громкая фамилия — не пропуск в жизнь, а экзамен каждый день. Детство в Звездном городке было похоже на игру. Взрослые вокруг бегали, прыгали, плавали — готовились покорять космос. Маленькая Лена смотрела и повторяла. Фигурное катание, лыжи, художественная гимнастика, бассейн. Если папа может, почему я не могу? Отец приходил уставший, но никогда не отмахивался. Садился рядом, слушал про школу, про коньки, про то, как она научилась играть на фортепиано новую пьесу. Валентина Ивановна потом вспоминала: «Юра говорил — дети дол

Он не был похож на актёра, который стремится к свету рампы. В нём не было этого самодовольного блеска, от которого зритель устает уже на втором крупном плане. Всеволод Санаев — человек другой природы. Его доброта выглядела не позой, а внутренней дисциплиной. Он будто знал: даже если мир рушится, нельзя позволить себе стать грубым. Он играл рабочих, офицеров, отцов — и во всех этих ролях была одна черта: честность без надрыва. О нём редко писали громко. Не было скандалов, громких романов, интервью в духе «впервые откровенно». Но в каждом кадре с его участием чувствовалось то, чего сегодня так не хватает — человеческое достоинство. И когда пересматриваешь старые ленты — «Печки-лавочки», «Белые росы», «Это случилось в милиции» — чувствуешь, как будто в доме снова зажёгся свет. Простой, тёплый, безыскусный. Родился он в Туле, в семье, где пахло металлом, стружкой и гармонями. Его предки были мастерами, делали инструменты — поколение за поколением. В четырнадцать лет Сева уже стоял у верста