Людмила Фомина(Ивлева)

Нотариус протянул мне шкатулку, и первое, что я почувствовала – она слишком лёгкая. Я держала её двумя руками и не понимала, что внутри. Столько лет мать говорила про бабушкино кольцо: «Тебе, Вера, я обещаю». Я думала, там украшения. Может, документы. Что-то с весом. Но шкатулка весила меньше, чем я ожидала. – Галина Фёдоровна передала её нам в две тысячи восемнадцатом году, – сказал нотариус. Немолодой, с аккуратным пробором, смотрел на меня с тем профессиональным сочувствием, которое ровно ничего не стоит. – Условие простое: открыть только в присутствии сестры. Обеих. Одновременно. Я поставила шкатулку на стол. Небольшая, тёмного дерева, с латунной застёжкой. Всё очень обыкновенно. Если не знать, что за этой застёжкой – восемь лет, которые я прожила так, будто Тамары Щербаковой для меня не существует. – Значит, в присутствии Тамары, – сказала я. – Именно. Можете оставить шкатулку у нас до встречи. Или взять с собой. Я взяла. На улице был март – мокрый, нерешительный. Я стояла у крыль