Светлана Голубкович(Волковая)

Мой спортивный костюм остался наверху. Рядом с опасным Чудовищем. Переодеться я могу только в пижаму. Когда бежала из дома, взяла лишь рюкзак. Туда практически ничего не влезло. И наверх я сейчас ни ногой! Потому что второй раз точно не вырвусь. И совсем не потому, что он будет крепче держать. Ужас-ужас... Ну вот нафантазирует он себе твое лицо. А завтра ты снимешь эти бинты и... серьёзно думаешь, что после того, как его снесло стеклами, можно сделать что-то привлекательное? Нет, Белка, нет. Линар сделал тебе все, чтобы тебя не пугались люди, а не любовались тобой. Как ты потом переживёшь разочарование чудовища? Никак. Я не переживу. Это окончательно грохнет во мне остатки женского достоинства. А там остатки, да... Это Костя готов принимать моё уродство. Потому что вроде как сжились. Говорят, через несколько лет внешность перестаёт иметь особое значение. Это так... Вот когда-то Костя мне казался небывалым красавцем, каноническим, как актёр-любовник. А сейчас что? А сейчас я и не смотрю

Есть вещи, которые кажутся мелочами, но именно они выдают человека с головой. Это не громкие жесты, не дорогие костюмы и не умение поддержать беседу о Бордо. Это то, как человек сидит. Особенно за столом. Там, где всё, казалось бы, просто: тарелка, приборы, разговор, но именно там тело говорит за нас громче, чем слова. И одно из самых частых вопросов, можно ли сидеть за столом скрестив ноги? Казалось бы, мелочь. А на деле – тончайший штрих, отделяющий внутреннюю культуру от привычки, а элегантность от случайности. Первое, что хочется сказать: фраза «если ноги не видны, можно как угодно» звучит заманчиво, но это ловушка. Ничего в нас не бывает «только для публики». Привычка, как известно, – вещь упрямая. Если человек дома сидит развалившись, закинув ногу на ногу и опираясь локтем на стол, то где гарантия, что в ресторане, на встрече или при приёме он внезапно станет воплощением безупречного этикета? Телу ведь не дают команду «сейчас – элегантно». Оно просто делает то, к чему привыкло. П

Аральское море нередко называют одним из самых загадочных водоёмов планеты. Ещё в середине 20 века оно представляло собой обширный водный бассейн, формально считающийся бессточным озером, которое по размерам и характеру больше походило на настоящее море. Однако с 1960-х годов уровень воды начал стремительно снижаться. Причина оказалась сугубо человеческой: огромные объёмы воды из Амударьи и Сырдарьи стали направлять на ирригацию. Для экосистемы Арала это вмешательство оказалось фатальным. К концу 1980-х годов он настолько обмелел, что раскололся на два отдельных водоёма. Дальнейшие изменения происходили буквально на глазах. Береговая линия отступала, солёная пустыня росла, а некогда четвёртое по величине озеро планеты превращалось в цепочку мелководных плёсов. Серии спутниковых снимков и фотоколлажей особенно наглядно показывают, как за считанные десятилетия исчезает целое море. Но вместе с водой Арал начал отдавать свои тайны. В 1990 году была проведена аэрофотосъёмка, которая зафик