Галина Кильневая (Болгова)

Варваре сейчас семьдесят пять. Она сидит в уютном кресле у большого окна в большом доме младшего сына Игоря и смотрит, как за стеклом кружится тихий, легкий снег. Он падает на детскую площадку, на припорошенные машины, на ветви голых деревьев, и каждая снежинка будто стирает границу между сейчас и тогда. Она растворяется в этой белой тишине. Внучка Машенька, семи лет, только что обняла ее за шею, пахнущая детским шампунем: - Бабушка, ты самая лучшая! Я тебя люблю. - Ты моя, золотая внученька, - обняла Варвара ее и прижала к себе: - Я тоже очень тебя люблю. Зять вчера принес ее любимые конфеты с вишней. Дочери звонят почти каждый день. Ее любят. Ее обожают. И эта любовь детей, внуков согревает ее душу. И все равно иногда, под этот беззвучный снег за окном, память выныривает откуда-то, острая, ледяная, как сквозняк из давно заколоченной щели. Тогда, в ее восемнадцать лет, снег был таким же. Легким и обманчивым. Она, деревенская девчонка с тяжелой косой, влюбилась в Михаила без памят

Лимонное дерево на подоконнике зацвело в тот самый день, когда мой муж вернулся с того света. Я стояла на кухне, смотрела на мелкие белые бутоны и думала – надо же, живое. Полтора года не могла его заставить цвести. А тут – пожалуйста. В дверь позвонили. Я вытерла руки о полотенце и пошла открывать. Без задней мысли, без предчувствий. Ждала курьера – Ульяна заказала себе чехол для телефона. На пороге стоял Глеб. Мой муж. Которого я похоронила почти полтора года назад. Которого оплакала на поминках перед тридцатью гостями. По которому отстояла в суде, добиваясь признания умершим. – Привет, Рит, – сказал он. – Впустишь? Я схватилась за дверной косяк. Не потому что испугалась. А потому что ноги вдруг стали ватными, и мне нужна была точка опоры. Но давайте по порядку. *** Всё началось с автомойки. Вернее, с кредита на автомойку – два миллиона восемьсот тысяч рублей. Глеб работал дальнобойщиком тринадцать лет. Устал. Хотел своё дело. Нашёл помещение на выезде из Калуги, рядом с трассой. Гов

Тапочки с дырками — вот о чём думала Людмила, стоя перед соседом с букетом тюльпанов в руках. Халат старый, лицо ненакрашенное, а тут Геннадий с цветами и какой-то странной, почти виноватой улыбкой. Половина девятого утра, восьмое марта. — Это вам, Людмила Сергеевна. С праздником. — Спасибо, Гена. Очень приятно. Она взяла букет и почувствовала себя так, будто её застали врасплох. Хотя кто её мог застать? Дочь поздравила вчера по телефону — сегодня у неё свои дела. Подруги разъехались. А бывший муж уже три года жил с другой женщиной и про праздники благополучно забывал. — Я тут подумал... — Геннадий замялся. — Может, кофе выпьем вместе? У меня хороший есть, из зёрен. Если вы не заняты. Людмила посмотрела на часы. Она была совершенно свободна. Абсолютно. — Давайте через полчаса. Только переоденусь. Геннадий жил один уже пять лет. Людмила знала это, потому что в их доме все всё про всех знали. Знала, что жена ушла от него к какому-то бизнесмену, забрала сына-подростка и укатила в другой г