Анатолий Пилипенко

1. Военпред заявил на досуге: "Попасть на срочную службу в ПВ КГБ СССР можно было по разному: и спецнабором, по комсомольской путёвке, по личному желанию, по блату, по случаю, по самодурству военкома и пр. В основном, призывники проверялись по линии КГБ/МВД. Хорошо, помню, как домой пришёл участковый инспектор, заявивший о том, что "оценивает" семью призывника ( и его самого) по заданию военкомата. А до этого уже было мое собеседование в военкомате с представителем погранвойск. Номера, команд встречались разные: у меня 220. Причём "покупатели" прикатили из стройшары, и до прибытия в часть, никто не догадывался о её "специфике"..." 2. Леонид Кротков подтвердил теорию: "В военкомате приписали в ВДВ… На сборном пункте (д.к. 50-летия Октября, Питер…) народу человек 200. Приходили разные офицеры-покупатели - от танкистов до мореманов. Осталось человек десять, двое суток просидели, даже бухнуть успели… Потом приехал автобус и повезли в Левашово, а там эшелон. Только там и узнали, что ПВ. Т

Есть у нас в народе устойчивый мем: «Хороший был мужик, но больной...» Это мы про Леонида Ильича. Кто постарше — помнят эти кадры: генсек с трудом ворочает языком, губы еле шевелятся, на трибуне стоит, как памятник самому себе. И многие вздыхают: ну зачем же так мучиться? Ушел бы на покой лет за пять до кончины, глядишь, и история бы к нему подобрее была. Так вот, спойлер: он хотел уйти. Знаете, что самое парадоксальное? Леонид Ильич, которого мы привыкли считать олицетворением застоя и «вечного правления», на самом деле пытался махнуть рукой и сказать: «Ребята, я пас». Об этом и внук его, Андрей Брежнев, рассказывал, и мемуаристы подтверждают. По воспоминаниям, в конце 70-х Брежнев всерьёз заговорил об отставке. Причём не для галочки, а по-честному. Здоровье к тому времени уже конкретно сдало: 1976-й год, тяжёлый инсульт, после которого речь стала невнятной, походка — нетвёрдой. Он и сам понимал, что уже не тянет. Раньше-то мужик был козырный — брови, характер, мог и по столу кулаком

Раньше, я думал, что на Красной площади захоронен только Ленин в Мавзолее. Это не так! Мавзолей — это верхушка айсберга. Если пройти его насквозь и выйти сбоку, попадаешь в место, которое лично меня впечатлило не меньше. Некрополь у Кремлевской стены. Многие думают, что проход к могилам Сталина, Гагарина или Жукова закрыт. Ничего подобного! Путь туда лежит ровно через тот же вход, что и к Ленину. Ограждения на площади — это просто навигация для тех, кто хочет прикоснуться к легендам. Идёшь вдоль стены — и фамилии начинают мелькать, как титры великого кино. Королев - человек, открывший нам космос. Гагарин - первый в космосе. Сталин - человек, который навсегда вписал себя в историю. Его, кстати, выносили из Мавзолея в 61-м тайно, ночью, без лишнего шума. Сняв буквы с фасада Мавзолея и установив первоначальные "Ленин". Тут же — 15 братских могил. Прах в стене. Бюсты политиков, которые когда-то вершили судьбы миллионов. Знаете, что самое странное?! Через сто метров люди едят мороженое, сме

Октябрьский пленум ЦК КПСС в 1952 году стал последним местом, где Иосиф Виссарионович Сталин выступил перед довольно широкой публикой. И речь эта была особенной, заставила многих разволноваться. О том, что и как говорил Иосиф Виссарионович, позже рассказал знаменитый писатель и журналист Константин Симонов. Самое главное: Сталин, который не был лишен чувства юмора, в тот день выступал максимально серьезно. Это смотрелось, как указывал Симонов, очень непривычно, даже странно. Те люди из верхушки Партии, которые слушали Иосифа Виссарионовича, сразу напряглись. С первых слов стало понятно, что лидер государства будет вещать об очень серьезных вещах. О самых главных. После этого самого 19 съезда Партии открыли пленум. Иосиф Виссарионович начал говорить о своем уходе из жизни, об обновлении власти. Первый секретарь Курского обкома Леонид Ефремов запомнил следующие слова: «Мы, старики, все перемрем, но нужно подумать, кому, в чьи руки вручим эстафету нашего великого дела, кто ее понесет впер