Людмила Долгих (Лаппо)

Книга ударилась о пол раньше, чем она успела её поймать. Темнота самолёта была почти полной – только редкие синие огни над головами спящих пассажиров. Потом рядом зашуршало, и незнакомый голос произнёс: – Паустовский. Хороший выбор для ночного рейса. Нина не сразу сообразила, что это ей. Она привыкла, что в самолётах не разговаривают – все в наушниках, все смотрели в маленькие экраны, всем не до соседей. Но мужчина справа уже держал книгу в руке и смотрел на обложку с каким-то узнаванием. – Спасибо, – сказала Нина и взяла Паустовского назад. Мужчина кивнул и снова отвернулся к иллюминатору. За стеклом была полная темнота – ни огней, ни линии горизонта, ни облаков. Просто чёрное ничто, которое только притворялось небом. Нина смотрела на эту темноту несколько секунд. Потом убрала взгляд. Самолёт уже шёл ровно, набрав высоту. Можно было откинуть спинку, закрыть глаза, притвориться, что спишь. Нина попробовала – и не смогла. Не потому что жёстко или шумно. Просто мысли не отпускали, крутил

Когда читаешь биографии культовых советских актрис, часто кажется, что за их неземной красотой и славой скрывается какая-то светлая, почти сказочная история. Но вот история Татьяны Друбич — это не сказка. Это настоящая драма, которая начинается с цифр, от которых даже сейчас, спустя десятилетия, холодеет кровь. Ей было 13 лет, когда они познакомились. Ему — 31. Он — женатый режиссер на пике карьеры, ожидающий ребёнка от супруги. Она — школьница, случайно попавшая на кинопробы. Эта история не про красивый роман наставника и ученицы. Это история о запретном влечении, которое сломало одну жизнь, создало другую и навсегда связало двух людей странной, болезненной связью. И о том, какой ценой платят за «великую любовь», когда она начинается в купальне во время дождя, а заканчивается в тишине съёмочной площадки, где все всё понимают, но делают вид, что ничего не происходит. Случайная школьница: Как отличница из семьи инженеров попала в большой кинематограф Татьяна Друбич родилась в 1960 го