Каждый день я наблюдаю вокруг себя мир из баб с сиськами и баб с горошинками вместо яичек.

Начинается всё, как обычно, с детства. Когда маленькому Сычеву или Ерошке мамка говорит «Сыченька, девочек бить нельзя, они слабенькие», а за каждое несоблюдение данного баборабского правила Сыченьку пиздят сильнее, чем дагестанцы новоприбывших солдат-духов. В итоге вырастает такое безвольное чмо, которому внушили, что пизда — это принцесса, а еще БУДУЩАЯ МАТЬ, и начинается его дрейфование в оранжевом море женской урины. У Ерошки же процесс воспитания будущего подкаблучника выглядит примерно как обратный конец двухстороннего дилдо, только вместо мамки, его мнение формирует такое же быдлоокружение из авторитетных тряпок, по заветам которых свою шлюху нужно таскать на руках, защищать от другого быдла и постоянно доказывать ей свою любовь поступками в стиле «пьяный русский Ебанько».
Вот и получается, что когда у омежек наступает сознательный возраст, и не понимая, почему их чаще френдзонят, нежели раздвигают ноги, начинается активная стадия «подчинения» перед любой дыркой. Причем начинается она с того, что как только омегану каким-то чудом перепадает кусочек даже самой зачморенной обрыганной пиздятинки (доставшейся по наследству от всего района), он видит в ней манну небесную. Первым делом он ставит их совместное фото на аватарку и обновляет графу «семейное положение» (причем его пизда не торопится делать то же самое), как бы показывая, что он теперь не такой уж и неудачник, поэтому все должны относиться к нему «серьезнее». Он больше не шутит на тему «Бей бабу по ебалу» и «Тян не нужны», зато начинает «больше времени уделять любимой», потому что «так делают взрослые люди, у которых перестало играть детство в жопе». Еще более забавное, что когда такая тряпка всё-таки выпрашивает у своей хозяйки возможность посидеть с друзьями где-либо (причем он автоматически становится виноватым перед ней), она начинает каждые 20 минут названивать, спрашивая скоро ли он собирается домой, чтоб не забыл что-то купить, кто сидит рядом и о чем говорят, и не дай Бог он не успеет поднять трубку. При этом на все подъебки про «каблук» он говорит, что это может быть с кем угодно только не с ним, а спустя 200 грамм начинается история про то, какая она невероятная и как им хорошо вместе.
У Ерошки же процесс сопровождается постоянным синдромом «каменной стены», при котором он как ручной пёс срывается по поводу и без на различные проверки ДУХА – «Милый, какой-то дурак ко мне тут пристает», «Родной, ты не мог бы проводить меня?», «Зайчик, возьми мой телефон, мне какой-то козел звонит», «Пусечка, я сломала ноготь об меню, избей официанта»… «Милый»-лошок мгновенно прилетает защищать честь своей прошмандовки, без разбору махая во все стороны руками, и в любом из исходов подтверждает статус сторожевого пса, который прилежно защищает хозяйку.
Терминальная стадия само собой наступает, когда пизда-манипуляторша внезапно понимает, что ей уже мало власти и унижения ручной сучки, и она всяческими изъебами начинает сначала тонко (присылая всякие фотографии со «смешными» уродливыми детьми), а потом толстенно заливать в уши намёки на свадьбу (говоря о том, как счастлива её жируха-подруга в браке). Как раз, когда у сучки-подкаблучки яйчонки стали уже как шарики для гольфа в масштабе 1:1000, и от страха скрылись в анальной лунке, хозяйка последний раз выковыривает их, и сучка бежит покупать обручальные колечки, потому что «Пора уже брат, пора. Я не хочу, чтоб я был стариком, а у меня только дети появились».
Когда ошейник уже официально надет на шею слабовольного хуесоса, начинается самое веселое в его жизни: первый раз несколько работ и смен одновременно, чтобы прокормить жерло, выкинувшее парочку ЦВЕТОВ ЖИЗНИ; хронические недосыпы; отсутствие каких-либо развлечений кроме пьянок втихаря, и турции раз в год; любовница со вторым ошейником, которая не такая жирная как домашняя база Зергов, и прочие прелести «взрослого человека». А потом, в силу возраста, эта порванная подстилка начинает поучать «юнцов» о том как хороша его жизнь, агитируя всех создавать семьи, только для того чтобы не чувствовать себя таким уж никчемным дебилом, всю жизнь подносившим сумки за какой-то хлюпающей дыркой и называющим это «компромисс» и «мужчина должен». И помирает где-нибудь в 50 от инфаркта, узнав что его женушка сменила за последние 30 лет ебарей больше, чем он видел денег после очередной «получки», до того как отдаст всё жене, оставив себе червонец на пузырь. И таких даже не жалко, потому что баборабы и прочая пиздолизная тряпкота не нужна.