Андрей Ковалёв (Горшанов)

1987 год. Над уральской степью выл ветер. Он гнал перед собой облака пыли и загонял их в изгибы реки Караганки, река морщилась и плевалась, выплескивая мутную воду на глиняные берега. Лезвия бульдозеров впились в большой холм, Степь дрогнула. Ковши вывернули камни покрытые узорами, в земле показались кости. Старый чабан, стороживший отару неподалёку, пробормотал: - Аркаим. Его души вернулись... Археологи СССР прибыли на место. Стены таинственного древнего города вставали из земли, как рёбра гигантского зверя. Два круга - внешний к степи и внутренний. Четыре входа на 4 стороны света. Улицы, мощенные брёвнами, канализация и дома. И печи, десятки печей, где горел огонь четыре тысячи лет назад. Они пришли, когда Солнце было молодым. Люди с голубыми глазами и ячменными волосами. Вели стада, тащили на плечах мешки с зёрнами полбы (дикой пшеницы), несли в котлах угли священных костров. Их боги говорили языком ветра и гор, это были арийцы. Миллион лет миграционный поток из Африки

Гусли — не просто музыкальный инструмент. Это живой мост между прошлым и настоящим, между нашими предками и современниками. Их звучание — отголосок древнерусской души, который способен пробудить в нас забытые чувства, мысли и образы. В древнерусских былинах гусли занимают особое место. Гусляр Садко и Вещий Боян — не просто музыканты, а хранители и передатчики народной мудрости. Их игра вдохновляла, объединяла и просвещала народ, помогала сохранять и передавать культурный код из поколения в поколение. Гусли были неотъемлемой частью обрядов, праздников и повседневной жизни и, одновременно, являлись важным символом нашей национальной идентичности. Их мелодии сопровождали важнейшие события жизни людей, помогали выражать радость и горе, объединяли народ в едином духовном пространстве. С приходом новых веяний из Европы, древнерусская музыкальная традиция стала вытесняться более модными инструментами и стилями. Гусли постепенно отошли на второй план, уступив место фортепиано, скрипке и другим