Юрий Бреусов

Тайга часто милосердна к тем, кто умеет слушать. Для деда Егора мир перестал быть картинкой ровно пять лет назад. Сначала это было похоже на густой туман, опускающийся на глаза, затем — на сумерки, которые становились всё гуще, пока однажды утром он не проснулся в абсолютной, непроглядной темноте. Врачи в районном центре развели руками, говорили сложные слова, предлагали переезд в интернат, где «тепло, светло и уход». Но Егор вернулся домой. Его дом — крепкий, срубленный из лиственницы еще его отцом пятистенок — стоял на заимке, в месте, где река Кедровая делала крутой изгиб. До ближайшей деревни было километров тридцать по прямой, но для слепого это расстояние равнялось бесконечности. И все же он остался. За пять лет Егор научился видеть заново. Не глазами, а всем своим существом. Он знал, что утро наступило, не по солнечному лучу на подушке, а по изменению плотности воздуха. Утренний воздух был звонким, натянутым, как струна. Дневной — мягким и пахнущим хвоей. Вечерний — тяжелым, в