Любовь Глебова (Сокольникова)

Людмила молча смотрела на три огромных чемодана, перегородивших её прихожую, и чувствовала, как внутри что-то тихо, но необратимо ломается. Не с треском, не с грохотом, а как лопается тонкий лёд на весенней реке — почти беззвучно, но путь назад уже закрыт. — Наташа поживёт у нас пару месяцев, пока с жильём не определится, — сказал Константин таким будничным тоном, каким обычно сообщал, что купил хлеб. — Не обсуждается, Люда. Это моя сестра. Золовка Наталья уже стояла посреди гостиной с таким видом, будто оценивала помещение для будущего ремонта. Она обводила взглядом стены, потолок, гардины и едва заметно кривила губы — мол, небогато, но сойдёт. А за её спиной, прислонившись к дверному косяку, стояла Зинаида Михайловна — свекровь. Её лицо выражало ту самую фальшивую скорбь, которую она надевала всякий раз, когда нужно было продавить своё. — Людочка, ты же не откажешь? — голос свекрови лился, как патока. — Наташенька в такой сложной ситуации. Ей некуда идти. Мы же семья, в конце концов.