Игорь Власко

Официант поставил передо мной тарелку. Фарфор был тяжелым, с позолоченным ободком, но содержимое напоминало помойное ведро после званого ужина. Обглоданные креветочные хвосты, раздавленная половинка перепелиного яйца, увядший лист салата в лужице жирного соуса. Вика сидела напротив, и её улыбка была точь-в-точь как двадцать лет назад — острая, хищная, уверенная в своей безнаказанности. — Угощайся, — проворковала она, пододвигая ко мне это блюдо. — Ешь. Не каждый же день тебе выпадает шанс попробовать такую кухню. Те же глаза. Тот же голос, который тогда, в школьном коридоре, прокричал на всю округу фразу, приговорившую меня к двум годам ада. Два года я носил кличку, от которой просыпался в холодном поту. Два года я был никем, пустым местом, объектом для насмешек. Она думает, я всё тот же тощий мальчишка в дешёвой куртке. Она ошибается. Глубоко и фатально ошибается. Я смотрел на тарелку и чувствовал, как в груди медленно разжимает кольца тяжелая темная змея, которая жила там два десятил