Нина Петрова (Прокопович)

Арабская пословица гласит: «Человек, побывавший бедным, чувствует себя бедным ещё сорок лет». В молодости Н.А. Некрасов познал страшную бедность. Поэт вспоминал: «Я был очень молод и очень беден; видел голодную смерть лицом к лицу». Однажды будущего поэта прогнали со съёмной квартиры, и он остался один на улице в плохом пальтишке, в холодную осеннюю ночь; побрел куда глаза глядят, не сознавая, куда и зачем, пробрался на Невский и сел там на скамеечку, какие выставляются у ресторанов для посетителей… прозяб… уснул. Подобрали и приютили нищие. Забыть такое невозможно, и нищета, безусловно, оказала серьёзное влияние на характер Некрасова. Пожалуй, ни один из крупных российских литераторов не имел такого печального жизненного опыта. Некрасов по происхождению был дворянин. Как же он оказался в такой ужасающей бедности? Алексей Сергеевич Некрасов, отец поэта рассказывал: «Предки наши были богаты. Прапрадед ваш проиграл семь тысяч душ, прадед — две, дед (мой отец) — одну, я — ничего, потому ч

-Все не то. - с горечью говорил князь, оглядывая фигуру жены. - У Лины талия уже, волосы короче, взгляд богини, даже эти духи благоухают на ней иначе. Катя, опустив голову, молча терпела унижение. Александр уже несколько лет пытался добиться ее сходства со своей любимой Линой Кавальери. Катя одевалась как соперница, укладывала свои длинные волосы в прическу, похожую на ее, пользовалась теми же духами, копировала походку и манеры Лины, а муж все оставался недоволен. Ради него она даже подружилась с Линой и устраивала их встречи втроем. Ужины, походы в театр, прогулки. Катя была безупречной женой, безропотно подстраивающейся под интересы мужа, но Александр все равно был одержим лишь одной женщиной — Линой Кавальери. Знакомство князя Александра Барятинского и итальянской певицы Лины Кавальери стало встряской для них обоих. Они познакомились на обеде в Павловском дворце. Лина вспоминала: Лейтенант Барятинский был единственным, кто не ухаживал за мною, хотя был очень вежлив, а смотрел на

Если любого из читателей попросить перечислить поэтов Серебряного века, многие не вспомнят Валерия Брюсова или Андрея Белого. Можно не вспомнить Игоря Северянина или Константина Бальмонта. Но Александр Блок прочно ассоциируется с этим удивительным временем, когда, несмотря на войны и голод, расцветала отечественная поэзия. По воспоминаниям современников, Блока нельзя было не любить и не уважать. Когда он читал свои произведения, всем присутствующим (это подтверждено многими воспоминаниями), казалось что они смотрят вверх, как будто поэт находится на каком-то возвышении. Создавалось впечатление, что есть Блок, и есть все остальные, а между ними огромная пропасть. Удивительно, при всей конкуренции, существующей между литераторами и поэтами, о Блоке никто и никогда не отзывался плохо. И.А. Бунин пишет: «Я всегда выделял и выделяю Блока, всегда говорю, что Блок сделан из настоящего теста». В.В. Маяковский, редко положительно отзывавшийся о коллегах по цеху пишет: «У меня из десяти стихов

В 77 лет ещё не поздно все изменить: поселиться в каюте и отправиться в круиз длиною 15 лет. Так решила одна пенсионерка и продала всё имущество, чтобы на пенсии начать жить так, как ей хочется! Есть одно «но»: остаток жизни пенсионерке предстоит провести на корабле. Шэрон Лейн 77 лет, и раньше она жила в штате Южная Каролина. Летом 2025 года пенсионерка продала дом и вообще всё, что имела. А взамен дома на суше купила... каюту на борту лайнера Villa Vie Odyssey. Её история вдохновляет, удивляет и заставляет пересмотреть взгляды на «золотые годы». Как признаётся сама Шэрон, решение переехать на корабль стало логичным: стоимость жизни в Южной Каролине росла, а пенсия не позволяла беззаботно отдыхать. Зато круиз сулил все блага: от питания и уборки до медицинского обслуживания и развлечений. Парадокс, но всё это обошлось ей дешевле, чем проживание на суше. Как теперь устроена её жизнь на корабле? Villa Vie Odyssey — это не просто круизный лайнер. Это плавающий жилой комплекс, спроектиро

В июле 1980 года вся Москва прощалась с Высоцким. Его законные сыновья, Марина Влади в чёрном, коллеги по Таганке. Но в толпе была и другая женщина — красивая, молчаливая, рядом с которой стояла девочка лет семи. Никто из журналистов не обратил на неё внимания. А зря. О трёх браках Высоцкого написаны книги. О его любви к Марине Влади сняты фильмы. Но есть в его биографии страница, которую долгие годы не принято было открывать. Страница о дочери, которую он так и не признал. О женщине, которая вырастила её одна — и не сказала публично ни слова. Татьяна Иваненко пришла в Театр на Таганке в конце 1960-х. Высоцкий заметил её сразу. Коллеги называли её «русской Брижит Бардо» — эффектная блондинка с длинными волосами, умная, сдержанная. Таких женщин в его жизни не было. Режиссёр Георгий Юнгвальд-Хилькевич, снявший «Трёх мушкетёров» и лично знавший Высоцкого, сказал о ней слова, которые потом цитировали многие: «Единственной истинно и глубоко любящей Высоцкого женщиной была, конечно, Таня