Надежда Семина (Шапорова)

Кирилл Андреевич не кричал. Он шипел, и этот тихий, змеиный звук был страшнее любого крика. В кабинете на сороковом этаже «Москва-Сити» пахло дорогими ароматами, которые распылила секретарша Алина. — Повтори, — Кирилл сжал край стола из мореного дуба так, что дерево скрипнуло. — Где Аркадий? Алина, молоденькая девочка в слишком тесной юбке, вжалась в дверной косяк. — В больнице, Кирилл Андреевич. Устрицы... Врачи сказали, до утра он будет у них под наблюдением. Кирилл закрыл глаза. Через двадцать минут в эту дверь войдут представители саудовского фонда и их французские консультанты. Сделка века. Строительство порта. Если он не подпишет этот контракт, завтра банк заберет у него всё: компанию, дом, даже этот стол. Он был на грани разорения, и эти переговоры были его последним спасательным кругом. Он знал по-английски десяток фраз. Аркадий был его голосом, его страховкой. А теперь Аркадий лежал в палате в несостоянии вести диалоги и составлять договора. — Найди кого-нибудь! — рявкнул о

Как перестать много нервничать? На эту тему рассуждал протоиерей Андрей Ткачёв. Андрей Ткачёв, протоиерей: Мы живём в очень невротичном мире. Мы живём в закрытых помещениях, потребляем гигабайты разной информации, мы редко ходим босыми по траве. Мы не видим звёздное небо. Вместо того чтобы дышать свежим воздухом, курим сигарету за сигаретой... Ясно, что современный человек живёт неестественной жизнью. Жизнь современного человека очень неестественна по целому ряду позиций — по количеству вырабатываемой информации, по большому количеству перемещений в пространстве. Мы не сидим на одном месте. Мы мечемся по всей вселенной и тоже от этого устаём, конечно. Суета, маета и огромное количество информации. И кругом — пластмасса. Вечно бегающий в пластмассовом мире человек вряд ли может быть здоровым. Если он ещё и Богу не молится в этом пластмассовой тюрьме, то он немножко больной. И когда человек попадает в место, где есть чистый воздух, у него начинает кружиться голова. Потому что он уже прив