Вера Базарова-Мишина

— Ну здравствуй, дочь Лешего... Голос старика прозвучал так тихо и сухо, словно это не человек говорил, а ветер ворошил прошлогоднюю листву у корней старого дуба. Звук, казалось, исходил отовсюду и ниоткуда одновременно. — Долго же ты ехала. — Двадцать лет, дядя Тогон. Целых двадцать лет, — ответила Галина, не оборачиваясь. Она стояла у капота остывающего внедорожника и смотрела на темную, почти черную стену леса, подступающую к самому забору. Ели здесь были такими высокими, что их верхушки, казалось, царапали низкое свинцовое небо. Этот лес не был похож на парки или пригородные посадки. Это была глухая, первобытная тайга — живой, дышащий организм, который смотрел на нее тысячами невидимых глаз. — Тайга умеет ждать, — старик подошел неслышно. Галина вздрогнула. Она забыла эту черту местных — двигаться беззвучно, не ломая веток, не шурша травой. Тогон опирался на посох из отполированного ветрами и временем можжевельника. Дерево в его руках потемнело и стало твердым, как кость. — Она вс