Василий Куклин

Даже самая прочная чугунная варочная плита может лопнуть, и не важно, новая она или служит десяток лет. Казалось бы, чугун - металл надёжный: не прогорает, не деформируется, держит жар. Именно из него делают заслонки, дверцы, колосники и варочные настилы. Но у этого прочного материала есть один серьёзный минус - он не любит резкие перепады температуры и зажатие в кладке. Проблема в том, что чугун и кирпич нагреваются и расширяются по-разному. Если плиту при установке “вжать” в кирпичную обойму без зазора, то при нагреве металл начнёт упираться в кладку и в какой-то момент просто треснет. Иногда бывает наоборот: чугун остаётся цел, а трескается кирпич. Особенно это часто происходит на банных печах, где температурные циклы постоянные. Опытные печники давно знают: чугун нельзя зажимать намертво в кирпич. Между плитой и кладкой обязательно оставляют тепловой зазор, хотя бы 5–8 мм. Этот промежуток потом засыпают сухим песком или прокладывают асбестовый шнур, чтобы компенсировать расширение

В мире лекарственных растений есть те, что украшают обложки глянцевых журналов и стоят целое состояние в аптеках. А есть такие, что растут в тени — не на прилавках, а на лугах, вдоль дорог, в лесных опушках, почти незаметные, но при этом обладающие силой, сравнимой с фармацевтическими препаратами. Среди них — кровохлёбка. Название звучит почти как из старинной сказки или лечебника знахарки. И действительно, когда-то это растение было неотъемлемой частью домашних аптечек, особенно в деревнях, где каждый лист и корень имел своё место и предназначение. Сегодня о кровохлёбке вспоминают редко. Её не рекламируют, не рекламируют, не расписывают в блогах. Но стоит заглянуть в старые травники — и сразу понимаешь: перед нами не просто «ещё одна травка», а настоящий природный помощник, проверенный веками. Что за растение — кровохлёбка? Кровохлёбка лекарственная (Sanguisorba officinalis) — многолетнее травянистое растение из семейства розоцветных. Да-да, оно родственник розы, земляники и малины,

Конец 1945 года. Мариуполь. К своему родному дому шёл худой, сгорбленный человек. Кожа обтягивала кости. Но дома не было — на его месте торчала обгоревшая печь. Постучался к соседям. Женщина, открывшая дверь, не узнала соседского Витьку. Слишком сильно он изменился. Она всплеснула руками: «Не сможешь больше своей физкультурой заниматься». Сказала, где искать родных: мать с сестрой жили у бабушки в соседнем селе. Туда он и отправился. Шёл, сбивая ноги, через грязь и холод. Дверь открыла мать — Христина Клементьевна. Увидела незнакомого худого парня, вежливо спросила: — Здравствуйте и вам, молодой человек. Вы, часом, не с Будённовки будете? Парень сглотнул ком в горле и прохрипел: — Мамо! Так то ж я вернулся! Мать не поверила. Подошла ближе, наклонила его голову, провела рукой по волосам. Нащупала шрам — давняя отметина от падения со скирды. Только тогда узнала. И зарыдала, прижимая к себе исхудавшие плечи. Её сына звали Виктор Чукарин. Ему было 23 года. Позади — 17 концлагерей, Бухенвал