Светлана Лучинина(Бобровник)

Во дворе стоял мужчина в куртке. На спине надпись. Что-то вроде "Чистый город". Уточнять не буду. И город уточнять не буду. И вот почему.  Этот крепкий мужчина стоял и философски смотрел на урну. Прямо заглядывал в нее чрезвычайно внимательно. И слегка пошатывался. Вот почему я не пишу название на спине.  Но, возможно, пошатывался от усталости. Хотя было утро.  И этот крепкий мужчина горестно сказал, отведя взгляд от урны. Очень грустно. Депрессивно…Он сказал: "Что смотрите? Я выгорел!".  Это было неожиданно немного. И муж хотел идти дальше. А мне неудобно стало и я решила послушать горемыку. Выгоревшего горемыку.  "Вот урна! - показал человек на урну. - Уже набросали. Я же час назад очистил все. Поставил пустую. Аж сверкала. И что? Опять набросали мусор. Да что же это такое. Ставишь им чистую, свежую, пустую урну. И никакой благодарности. Никакого уважения к моему труду. Бросают мусор. И все тут. К вечеру переполнят, как пить дать. И надо снова трудиться. Каждый день одно и то же!

У одной женщины муж заболел сильно. И год болел. Он не мог ходить, нуждался в постоянном уходе, от боли не мог спать... И жена самоотверженно лечила мужа. Лекарства покупала, зарабатывала деньги, нанимала сиделок, сама не спала ночами... Кто ухаживал за больным, тот все это знает. Она любила мужа. И от отчаяния возвращалась к надежде. А потом снова тонула в черной глубине отчаяния... Но не прекращала усилий, хотя уже сама еле держалась. Все продала. Все отдала. И муж пошел на поправку! И выздоровел. Жена справилась. И потом рассказывала, что самое тяжелое было даже не в уходе за мужем. Не в работе на износ. Не в огромных тратах. А в помощи свекрови. Которая помогала так: звонила постоянно, в любое время. И требовала полного отчета о состоянии своего сына. Давала рекомендации. Делилась рецептами снадобий, которые ей знакомые посоветовали. И советами щедро делилась, критикуя действия жены и врачей. Приехать она не могла. У нее же сад, квартиру тоже просто так не оставишь. Она один ра