Родную станицу она не узнала. Она стояла целая, не тронутая бомбами, но какая-то осиротевшая и притихшая. Анна шла по пыльной улице, и каждый шаг отдавался в виске ледяным стуком: «А если не откроют? А...
Ульяна не надеялась на теплый прием, но не думала, что тетка встретит так холодно. Она лежала на диване, укрывшись одеялом до самого носа. Чужой дом, чужие запахи не давали уснуть.
