Ольга Тулинова

Мы были женаты 15 лет. За это время накопили немало: квартира в центре, дача, машина, сбережения. Но главное — старый семейный сундук, который достался мне от бабушки. Большой, дубовый, с резьбой. Муж всегда над ним подшучивал: "Твой сундук с приданым, как у купчихи из прошлого века". В нём я хранила семейные реликвии — старые фото, письма, бабушкины украшения, немного золота и облигации на предъявителя, которые она купила ещё в 90-е. Ничего сверхъестественного, но для меня это была память. Когда он ушёл к ней — молодой, яркой, с фигурой модели — я не устраивала скандалов. Просто сказала: "Разводимся". Он был уверен, что оставит меня ни с чем. "Ты же ничего не зарабатывала последние годы, сидела дома с детьми", — говорил он с ухмылкой. А она, его любовница, хихикала рядом: "Да, пусть забирает свой сундук, это всё, что у неё есть". Они решили оформить брачный договор постфактум или соглашение о разделе имущества у нотариуса, чтобы быстро всё завершить без суда. Я согласилась прий

Честно говоря, перед тем, как начать рассказывать вам эту историю, я перекрестился. Потому как страшно… Страшно от того, что речь здесь пойдет о совсем для меня не ясных и не понятных явлениях, которые, между прочим, к чертовщине отнести я поостерегусь.Дело в том, что человек я в принципе не верующий. Нет, конечно же, в церкви свечу за здравие или за упокой соответственно надобности я поставить могу и так далее, но все это – как бы помягче сказать – больше для проформы что ли, потому что так полагается. Да и молитв, даже самых элементарных, я не знаю. Вернее – не знал. До того, как поехал в деревню к своему школьному товарищу на рыбалку… Это был пятый день моего отпуска. Еще с утра поймал себя на мысли, что сегодня-то вот точно уже делать нечего. К сожалению, телевизор надоел, диван – тоже, запланированная к прочтению книжка кончилась еще вчера. В очередной раз матюгнул своего руководителя, который отпустил меня на двухнедельный отдых с месячным опозданием, из-за чего даты наших с жено

Рожать пришлось тайно. Аббатиса монастыря, в котором Медора хотела укрыться, после этого указала ей на дверь. Как же низко она пала! Каким безнадежным стало ее положение! А все потому, что эта прелестная молодая женщина однажды показалась ветренному Генри куда слаще, чем ее родная сестра… …Малышке было всего три дня от роду, когда ее навестил дядюшка, знаменитый лорд Джордж Гордон Байрон. Восторженно глядя на ребенка, он повторял, что девочка невероятно красива и он обожает ее… Это поведение поэта смущало окружающих и дало повод для дополнительных сплетен. И так все знали, что Байрон без ума от собственной сестры (матери малышки). А теперь, в апреле 1814 года, появился повод считать новорожденную плодом... незаконной любви? Да, так говорили многие. При этом Августа, сестра Байрона, хранила гордое высокомерное молчание: она считала ниже своего достоинства обращать внимание на сплетни и что-то объяснять толпе. Да и муж Августы, полковник Ли, считал маленькую Элизабет Медору своей дочерью

В тени холодной войны, когда мир замирал под угрозой ядерного апокалипсиса, один человек заглянул в будущее дальше, чем позволяли даже самые смелые прогнозы ЦРУ и КГБ. Вольф Мессинг — не просто медиум, а, по мнению многих современников, провидец, чьи предсказания поражают точностью и глубиной. Спустя полвека после его смерти из закрытых архивов КГБ всплывает загадочный «Протокол 1974 М», якобы раскрывающий его последнее пророчество о судьбоносных событиях 2026 года. Правда это или миф? Реальный документ или хорошо сконструированный план в эпоху информационной нестабильности? Попробуем разобраться без паники, но и без излишнего скепсиса. Согласно распространённой в медиапространстве версии, бывший подполковник КГБ Алексей Соколов — имя, не подтверждённое ни в открытых базах, ни в официальных архивах, якобы обнародовал документ под условным названием «Протокол 1974 М», составленный после последней беседы с Вольфом Мессингом незадолго до его смерти. В нём содержится предсказание, привязан

Лодовика улыбалась одними губами. Но ей было страшно, очень страшно! Марино Фальери, которому уже перевалило за семьдесят, несколькими месяцами ранее сделал ей предложение. И родня Лодовики Градениго не стала отказываться. Старый Марино занимал слишком прочное положение в Венеции. После смерти дожа – и в этом никто не сомневался! – именно он должен был стать новым главой этого города. Быть женой дожа – это невероятно почетно… И Лодовика шла под венец, исполняя волю своей семьи. Жена венецианского правителя должны были служить примером для других женщин. Догарессой (так их назвали) могла стать исключительно знатная дева с безупречной репутацией. И да, непременно молодая дева! Та, что овдовела или была разведена, не могла удостоиться чести выйти замуж за дожа. Скромность, послушание и набожность считались необходимыми условиями. Красота была не так важна. Но Лодовика Градениго, которая выходила замуж за Марино Фальери, оказалась еще и прелестной девушкой! Никто не сомневался, что однажд

Ну что, Настенька, поплакала и будет. Собирай вещички. Жанна стояла в дверях моей комнаты, скрестив руки на груди. На ней было черное платье, которое ей очень шло, но которое выглядело слишком... празднично для похорон. Глубокое декольте, кружево. И яркая помада. Папу похоронили три часа назад. Мы только вернулись с кладбища. Дома было тихо и пусто. Пахнет корвалолом и еловыми ветками. — В смысле — собирай вещи? — я подняла голову от подушки. Глаза пекло от слез. — В прямом, милая. В прямом. Квартира теперь моя. Мы с Витенькой были женаты, так что я — единственная наследница первой очереди. А ты... ты уже взрослая девочка, двадцать пять лет. Пора и честь знать. Снимай комнатку, ищи работу получше. Она прошла в комнату, открыла шкаф и начала по-хозяйски перебирать мои платья. — Фу, ну и рваньё, — сморщила нос она, отбрасывая мою любимую блузку. — Это на помойку. Это тоже. Жанне было тридцать. Она была всего на пять лет старше меня. Папа женился на ней год назад. "Кризис среднего возрас