Василий Росошик

Москва, март 1990 года... Лев Иванович лежал в палате ЦКБ и смотрел в белый потолок. Он был ровным, совсем как небо над футбольным полем в пасмурный день. Только вот поля больше не было. Не было и ноги. Исчез и прежний Яшин, который когда-то одним прыжком перекрывал всю штрафную площадь, вытягивал «мертвые» мячи из углов и заставлял трибуны взрываться единым криком. Ему исполнилось шестьдесят. Всего шестьдесят лет, а чувство такое, будто за плечами осталась целая вечность. Изображение для обложки Валентина сидела рядом и держала его за руку. Руку, которая отбила сотни пенальти и тысячи раз спасала ворота сборной СССР в семидесяти восьми матчах. Теперь эта кисть стала худой, хватка ослабла, Лев едва ощущал тепло пальцев жены. Боль тоже отступала, растворяясь в тумане - обезболивающие делало своё дело. - Лёва, - тихо позвала жена. - Слышишь меня? Он слышал, но сил ответить не находилось. Да и о чем говорить? О том, что всего через два дня после вручения золотой звезды Героя Социалистиче