Людмила Спивак(Васильева)

— Маша, я его не брошу, — сказала я свекрови, когда она пыталась уговорить меня отказаться от внука. — И не надейся, что мы уедем. Через месяц я узнала, что мой — Мария, ты должна понять, — свекровь Тамара Петровна говорила тихо, почти ласково, поглаживая руку невестки. — Этот ребёнок не наш. Он чужой. Зачем тебе брать на себя такую ношу? Мария отдёрнула руку и прижала к груди спящего малыша. Серёже было всего три месяца, он родился недоношенным и весил чуть больше двух килограммов. Его родители — дальние родственники мужа — оформили отказ сразу после родов. Молодая мать напилась в роддоме, отец исчез ещё до рождения сына. Когда Мария увидела крошечное тельце в кувезе, у неё сжалось сердце. — Он мой, — твёрдо сказала она. — Мы с Димой уже подали документы на опеку. — Дима? — Тамара Петровна усмехнулась. — А ты спросила у Димы, хочет ли он этого? Мария почувствовала холодок. Она оглянулась на мужа, который стоял у окна, глядя в экран телефона. — Дима? — позвала она. Он поднял голову, и

— Мама, ты свою жизнь уже пожила, дай другим начать! Марина раскладывала квитанции за коммунальные услуги по аккуратным стопкам. На кухне приятно пахло лавандовым мылом. За открытым окном монотонно гудели редкие вечерние машины, донося прохладу ранней осени и запах сырой листвы. — Мама, ты свою жизнь уже пожила, дай другим начать! Наташа стояла у дверного проёма, скрестив руки на груди. На её волосах красовался широкий тканевый ободок, который она то и дело поправляла короткими, раздражёнными движениями. Марина не сразу подняла голову от бумаг. В груди разлилась горячая, тягучая боль, а пальцы, сжимавшие счета за свет, заметно задрожали. Ей потребовалось сделать медленный, глубокий вдох, чтобы вернуть себе подобие спокойствия. — Снимайте квартиру, — негромко предложила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Все молодые так начинают. Мы с твоим отцом тоже когда-то в общежитии ютились, каждую копейку на кооператив откладывали. Наташа недовольно скривила губы. Она сделала шаг вперёд, за

— Это что такое вообще? Это называется суп? Это называется обслуживание? Голос у него был такой, что несколько человек за соседними столиками одновременно подняли головы. Анна Ивановна стояла у стола и смотрела на мужчину, которого видела первый раз в жизни. Лет пятидесяти пяти, в пиджаке, который явно шили на заказ, с золотыми часами на запястье и с таким выражением лица, словно он всю жизнь только и делал, что был чем-то недоволен. — Суп холодный, — сказал он, не глядя на неё, и повернулся к одному из двух мужчин, которые сидели рядом. — Ты слышал? Холодный суп. В этой забегаловке холодный суп. — Я могу заменить, — сказала Анна Ивановна. — Принесу свежий. — Заменить? — Он наконец посмотрел на неё. Взгляд у него был особенный, такой, каким смотрят не на человека, а на предмет. На стул, который стоит не там, где надо. — Заменить она может. А подавать горячим она не может? Это входит в её обязанности или нет? — Геннадий Сергеевич, — тихо сказал один из помощников, — может, просто поменя