Наталья Ефимова(кармазина)

— Рит, прошу по-доброму: не доводи до беды. Ещё шаг, и я выставлю тебя за дверь. Квартира моя. Куда ты подашься? К своим в деревню? Игорь в последние месяцы совсем перестал скрываться. В больнице, где он работал врачом, он позволял себе романы почти открыто. Маргарита не могла делать вид, будто ничего не замечает: она трудилась там же санитаркой, каждый день видела взгляды, слышала обрывки разговоров, ловила шёпот в коридорах и усмешки в ординаторской. Другие пересмеивались без стеснения: мол, Ванька устроился как надо. Нашёл деревенскую, трудолюбивую простушку: и дома тянет хозяйство, и на работе пашет, а он, пока она разрывается, успевает крутить интрижки с разведёнными медсёстрами, которые ни на что не рассчитывают и ни о чём не спрашивают. — Ты это всерьёз сейчас говоришь? тебе совсем не стыдно? Ты собираешься продолжать? спросила Маргарита, сдерживая дрожь в голосе. Ты будешь и дальше мне изменять? Она и правда не была женщиной, о которой говорят, будто ей досталось место на задво

— Серафима, Вы объясните мне, почему ведро стоит посреди коридора. Как тут людям пройти, как каталку провезти? — раздражённо спросил Михаил Сергеевич. Серафима тяжело вздохнула, посмотрела на ведро, аккуратно поставленное у стены и никому не мешающее, затем повернулась к главврачу. — Простите, Михаил Сергеевич. Сейчас уберу. — Не сейчас, а немедленно. У Вас вечно одно и то же. С Вами одной одни затруднения, — отрезал он. Не дожидаясь ответа, Михаил Сергеевич развернулся и, будто подчёркивая собственную значимость, широким шагом прошёл дальше по коридору. К Серафиме подошла медсестра Света и заговорила шёпотом, искоса поглядывая вслед начальнику. — Сим, Ну почему он именно на тебя так злится? Других санитарок будто не видит. На всех закрывает глаза, а тебе каждое слово — как выговор. Серафима заставила себя улыбнуться, хотя улыбка вышла усталой. — Ох, Светочка, Не знаю. Наверное, просто я ему чаще попадаюсь. Хожу тут постоянно, вот и кажется, что мешаю. Она сказала это спокойно, но сама

Платье висело на дверце шкафа уже третий день. Белое, с кружевной отделкой по подолу, оно занимало полкомнаты, и Женя каждый раз, проходя мимо, задевала его плечом. Примерять больше не хотелось — всё подогнали идеально, швея попалась толковая. До свадьбы оставалось девять дней. Женя достала из ящика список: рассадка гостей, меню, музыка, трансфер для бабушки из Калуги. Вычеркнула «подтвердить флориста» — подтвердила ещё утром. Тридцать два пункта, осталось шесть. Она любила, когда всё по полочкам. *** С Ромой они познакомились на дне рождения у Жениной коллеги, два с половиной года назад. Женя тогда стояла у окна с тарелкой, на которой лежал кусок торта, и листала телефон — компания подобралась шумная, все уже разбились на свои кружки, а она никого толком не знала. — Тоже прячешься? — спросил парень, вставший рядом. Женя подняла глаза. Высокий, русоволосый, в клетчатой рубашке с закатанными рукавами. Улыбался так, будто они уже знакомы. — Я не прячусь. Я ем торт. — А можно мне тоже кус