Марина Петрунина-Сухарева

Вечером 28 февраля Сталин неожиданно созвал к себе ближайший круг — Хрущёва, Ворошилова, Булганина, Маленкова и Берию. В последние месяцы он почти не покидал Кунцевскую дачу, выбираясь разве что в небольшой кинозал неподалёку. Именно туда и направилась компания: посмотрели фильм, после чего переместились на Ближнюю дачу, где их ждал тихий, почти аскетичный ужин. Пили вино, но хозяин, как обычно, был осторожен — разбавлял его водой и почти не налегал. Настроение у Сталина было ровным, ничто не предвещало беды. Засиделись до самого утра, разошлись около пяти. Начальник охраны Хрусталёв лично проводил гостей и помог Сталину добраться до спальни. Утром произошло странное. В одиннадцать часов, когда вождь обычно уже звонил и отдавал распоряжения, в доме стояла тишина. Охрана и прислуга не решились тревожить хозяина — решили, что он просто отсыпается после ночного застолья. Прошёл день, наступил вечер, но Сталин так и не появился. Даже когда около семи вечера в одной из комнат загорелся свет

Сегодня узбеками называется оседлый народ Средней Азии, говорящий на языке карлукской группы. Эта нация сложилась в Чагатайском монгольском ханстве в средние века из слияния осевших на землю тюрко-монгольских кочевников и иранского населения. Но до советской власти она не носила этого имени: местные жители идентифицировали себя по регионам и городам, а казахи и киргизы величали их сартами. Правда, этот термин объединял всех земледельцев края, включая таджиков и тех, кого мы сейчас называем узбеками. Изначальными узбеками были племена, говорящие на кипчакском языке, кочевавшие на востоке другого постмонгольского государства – Золотой Орды. В начале 16-го века они вторглись в Мавераннахр и завоевали для себя новую родину. Они основали Бухарское, Хивинское и Кокандское ханства, каждое из которых управлялось узбекской династией. Воины из Великой степи в большинстве своем ассимилировались местными жителями и перешли на их язык. Но некоторые сохранили свой диалект и традиционный образ жизни.

Если верить школьным учебникам по истории, в 1237 году Русь выключили из розетки. Приехали монголы, нажали кнопку «сжечь всё», и на двести лет страна ушла в режим «ига». Красиво. Просто. Удобно. Проблема только в том, что история редко работает как кнопка. Она больше похожа на весеннюю распутицу: где-то всё тонет, а где-то неожиданно остаётся сухим. Пока Рязань горела, а Владимир трещал под таранами, некоторые княжества продолжали жить, торговать, строить храмы и даже спорить на вече. Где-то монголы не дошли. Где-то развернулись. Где-то их банально остановила грязь, болото или чужой политический расчёт. Выходит, «тотальное уничтожение» было не таким уж тотальным. Да и у монголов не было цели уничтожить - была цель собирать дань. Они даже поощряли города, что сдавались им без боя. Не все княжества были разорены. Некоторые вообще не видели ни одного монгольского всадника. А кто-то отделался лёгким испугом и парой дипломатических реверансов. Тут сошлось всё: непроходимые болота, весенняя