Лидия Вербицкая

Идея казалась блестящей. Выйти из подземки — и сразу оказаться в сердце культурной жизни Петербурга, между строгими колоннами Александринского театра и монументальной Екатериной II на площади Островского. Станция «Театральная», которую планировали встроить в продление Фрунзенско-Приморской линии, обещала быть не просто транспортным узлом, а логичным завершением театрального квартала. Проект много лет фигурирует в планах развития метрополитена, его обсуждают, по нему даже есть предварительные наработки. Но счёт идёт на годы, а фундаментальные работы так и не начинаются. Почему же станция, которая на бумаге выглядит такой очевидной и нужной, всё ещё остаётся проектом-призраком? * Хочешь быть в курсе всех новостей и событий в Петербурге и в мире? Подписывайся на наш канал в MAX, где мы публикуем посты каждый день -https://max.ru/uniteclub История тянется с конца 2000-х годов, когда «Театральную» впервые обозначили как одну из ключевых будущих станций. Её планировали построить между «Спа

Записку я нашла случайно. Искала пропуск на работу – перевернула сумку над кухонным столом, вытряхнула всё: кошелёк, ключи, влажные салфетки, чек из «Пятёрочки». Пропуска не было. Я сунула руку в боковой карман, нащупала дырку в подкладке – и из-под неё выпал мятый тетрадный листок в клетку. Мамин почерк. Круглый, с наклоном вправо. Я узнала бы его из тысячи. «Лидочка, если читаешь это – значит, меня нет или я не могу говорить. Поезжай по этому адресу. Посёлок Сосновка, пансионат "Рассвет". Спроси Раису Дмитриевну. Это важно. Привези ей тёплые носки из комода (верхний ящик, справа) и варенье из кладовки. Крыжовенное. Она другое не ест. Прости, что не сказала раньше. Мама». Я перечитала трижды. Потом ещё раз. Раиса Дмитриевна. Я не знала никакой Раисы. Ни одной. За тридцать семь лет жизни мать ни разу не произнесла это имя. Ни за ужином, ни по телефону, ни мимоходом. Ни разу. Я машинально заправила прядь за левое ухо тыльной стороной ладони и посмотрела на дату. Мама написала это в нояб

26 марта около полуночи трасса из Новосибирска в Криводановку почти опустела. Иномарка стояла прямо посреди дороги: фары погашены, в салоне горит свет — и ни одного человека рядом. Мимо проезжали машины. Никто не остановился. Пока легковушку не осветили фары автомобиля, за рулём которого был 43-летний Александр Братко, водитель отдела полиции № 4 «Калининский». — Я со смены возвращался. Позвонил жене, сказал, что через четверть часа буду. А через несколько минут увидел, что поперёк моей полосы стоит машина. Такое бывает в двух случаях: либо водитель пьян, либо человеку стало плохо, — вспоминает старшина. Он притормозил и подошёл к авто. Дверь была не заперта. За рулём сидела женщина. Она не могла ни нормально говорить, ни двигаться. Никаких следов аварии. Запаха алкоголя — тоже. Александр понял: женщине стало плохо прямо во время движения, и она едва успела остановиться. Первым делом он позвонил жене — она хирург. — Супруга велела срочно вызывать «скорую» и ни в коем случае не перемеща